Сделал еще один шаг. Не умом. Сердцем.
“Ты не одна. Мы идем за тобой. Слышишь? Ты не одна.”
Откликнулось. Молнией. Я провалился в поток эмоций. Настоящий, живой — не отраженный через артефакт, не остаточный. Ее поток.
Я видел ее — через чувства. Камни под ногами. Магия – везде, вокруг, в ней самой. Что-то новое. Сильное. Уверенность. Шаг. Сомнение. Она шла не одна – с ней был спутник. Кто-то, кто помогал, местный. Она не уверена в нем, но верит ему. Тревожно…
Резкая вспышка перед глазами – мое сознание точно свернули в рог. Магический поток скрутил внутренности. Я провалился глубже.
Образ. Жар. Дым. Боль, много боли, страх… Невыносимый ужас.
И внезапное спокойствие – она нашла остров безопасности. В сильной ладони, что сжимала ее тонкую руку. Структурное, холодно красивое лицо – камень. Сайл.
Я вижу ее глазами. Он смотрит на нее – и его лед теплеет, трещит, исчезает. Он смотрит на нее, как на самое важное. Она… не хочет отпускать. Не хочет, чтобы он исчез. Она вдыхает запах его брони – и ей становится легче.
Моя грудь сжалась.
Я почувствовал, как тонкая, почти невесомая зависть поднимается внутри.
И вместе с ней — понимание.
Это было не увлечение. Не влечение. Это была связь. Глубокая. Возможно, древняя, возможно, выжженная магией. Но я — не ее часть.
Я открыл глаза. Воздух стал плотным. Сайл обернулся. Посмотрел на меня.
Он ждал, что я скажу.
А я… не стал лгать.
— Я нашел ее. Она в безопасности, но… Она растеряна. Сбилась. — Я поднялся. Следующая фраза дастся мне тяжело. — Ты очень ей нужен.
Он сжал кулаки. Не ответил. Но я почувствовал: в нем что-то сдвинулось. Как будто он впервые понял, что его есть кому ждать.
— Я помогу тебе, Сайл, — сказал я. — Но ты тоже скажи правду. Кто ты?
Тот посмотрел в сторону. Я пытался нащупать магический поток, понять, о чем он думает. Не смог. В голове всплыли старые сплетни о “Свирепом Клинке”. Я отмахнулся от них. Я верил Сайлу Даррэну.
— Я не знаю, – признался он после долгой паузы. – Но… я начинаю вспоминать.
Мы замолчали.
Глава 9: Сердце Агнериса
Мира
Я впервые поняла, как пахнет умирающий бастион, когда мы спустились на четвертый ярус.
Не гарью, не пеплом — это позже. А сейчас… кислая магия. Слишком насыщенная, с надрывом. Как если бы воздух пытался сказать нам что-то, но горло его было сожжено изнутри.
— Здесь, — прошептал Рейн. — Сюда.
Он открыл одну из боковых дверей, узкую, почти незаметную за трещинами в глифах. Мы проскользнули внутрь, и я тут же осмотрелась. Лечебная — временная, собранная наспех. Всего два лежака. Один — пустой. На втором — мальчик лет шести, лихорадка, пот, дрожь. Под глифами его кожа светилась. Магический ожог.
— Он был почти у Сердца, — сказал кто-то из местных. — Случайно. Просто проходил мимо, он с нижних этажей. Глифы повели себя странно. Начали гореть.
Я кивнула. Вынула из рюкзака сверток с травами, достала нужную смесь, замешала в пасту. Рейн тем временем смачивал бинты. Всё было отлажено, отработано — мы с ним давно стали командой.
— Лейвар, — раздалось от стены.
Я подняла голову. В углу сидела женщина — обмотанная тканью, плечо залито кровью, губы потрескались. Говорила хрипло, но отчетливо:
— Все началось в Лейваре. Там Сердце взорвалось. Не сразу. Сначала… застонало.
Я подошла ближе. Подала воды. Она пила, жадно, но не захлебываясь. И продолжила:
— Все думают, что Вольмарис… что они… — она качнула головой. — Все врут. Они боролись. До последнего. Но магию нельзя сдержать, когда ею кормятся. Когда из неё тянут.
Я не стала уточнять. Женщина видела что-то. Я чувствовала — знала, как это бывает.
— Мой муж… — она сглотнула. — Он был эмпатом. Слышал, что Сердце уже не поет. А шипит. Он ушел в рейд, чтобы проверить одну зону. Не вернулся.
Я опустилась рядом. Дотронулась до ее руки. Не для магии — для нее. Просто чтобы она чувствовала, что не одна.
— Мы что-нибудь выясним, — пообещала я. Голос был хриплым. Слишком много дыма.
В этот момент дверь снова приоткрылась — кто-то втащил внутрь девочку. Лет десяти. Лицо в копоти, колени разбиты, но глаза — целые. Взгляд — яркий. Осмысленный. Пугающе взрослый.
— Она у глифов была, — кивнул один из местных. — Слишком близко.
— Как тебя зовут? — я подошла, присела.
— Яри, — ответила она. — Мама погибла. Папа ушел с наружными… Я слышу… сердце.
— Что ты слышишь, Яри?
— Оно стонет, — девочка посмотрела прямо в меня. — Оно просит не дотрагиваться до него. Оно хочет спать. Оно умирает.