Я почувствовала, как внутри все переворачивается.
— Ты... нестабильная? — шепотом.
Она кивнула. Слишком спокойно для ребенка.
— Мы тебя не отдадим, — сказал Рейн рядом. — Ни Совету, ни Инквизиции.
Я взяла Яри за руку и повела вглубь. За старые стеллажи, за навес — туда, где даже стражи бастиона не ищут. Мы укрыли ее. Укрыли и — впервые за много дней — я почувствовала: не просто спасли кого-то, а узнали.
Правду. Она была здесь. В обугленных глифах. В теплой коже ребенка. В голосах, которые шептали по подвалам:
— Лейвар пал не потому, что предали. А потому, что Сердце больше не выдержало. Не смогло.
И если сердце Агнериса ещ6 не умерло… мы должны помочь ему выжить.
Глава 9: Пульс Разлома
Советник Каэрий
Я всегда знал, что Сердца не вечны.
Даже когда юным исследователем спускался к ним, когда касался пульсирующих кристаллов с трепетом… даже тогда я слышал в их ритме не силу — а предупреждение.
Магия — не дар. Она — гнев. Неуправляемый, живой. Мы лишь дразним ее, вонзая в нее иглы ритуалов и вшей-глифов. И однажды… она вырвется.
Именно тогда я начал искать решение. Не замедление. Не стабилизацию. Контроль.
Мир, где магия больше не живет, а подчиняется.
Я построил теории. Испытал на себе. Выучил ее запах, ее вкус, ее повадки. Я — первый, кто осознал: Сердце бастиона не должно быть его душой. Оно никогда им не являлось – Сердца бастионов просто ресурс. Нам лишь нужно научиться правильно его использовать.
Именно поэтому я вырезал из магии все лишнее. Людей. Эмоции. Хранителей, в конце концов.
Сейчас я стоял в центре своей новой лаборатории. Пришло время перебраться из Пустоши – в бастион. Я выбрал Вейр-Саари неслучайно – сейчас это самое стабильное Сердце — пусть и умирающее, но жаждущее питания. Кровь аномалий отлично подходила – и недавняя чистка давала еще время.
Я перевез сюда осколки Сердец – самое лучшее топливо, самый мощный ресурс.
В зале — четыре массивных резервуара. В каждом — части Сердец других бастионов, украденные до того, как они пали. Лейвар. Харданис. Малый Сиэт. И — почти готовый к разбору — Агнерис. Его осколок буквально кричал – недавно отломленный, он возмущался, не понимал, кто и за что с ним поступил так. Я давно привык к этим крикам.
– Камни не кричат, – с упреком сказал я ему.
Части Сердец ответили мне стоном. Пусть. Они скоро будут переписаны.
Я развернулся к стене, куда Гелтас уже прикрепил чертежи. Я почти закончил прототип сосуда. Не человека. Не мага. Нового Сердца. Он не будет пульсировать. Не будет пускать магию по артериям бастионов так, как ему заблагорассудится. Он не будет жить — он будет работать.
И в его центр я помещу то, что разрушит любой всплеск: осколок настоящего Баланса. Ту, что носит в себе волю погибшего Лейвара. Эйлу Вольмарис.
Раньше ее в плане не было – но если получится, мое Сердце будет готово куда раньше, чем я думал. Так что… Она либо станет последним ингредиентом — либо будет уничтожена.
Я еще не решил. Может, дать ей выбор?
– Советник! – Террин Лайлс, Инквизитор. И этот – без стука. Распоясались.
– Да?
– Мы засекли аномальный всплеск! Мощный! Несогласованная группа Сайла Даррэна – у них есть эмпат шестого уровня. Он связался с нестабильной, которую вы ищете. Они в Пустошах, Советник.
Я поджал губы. Пустоши большие. Если отправить за ней отряд – быстро найти не получится. Еще и “Свирепый клинок”. Если он встанет на ее сторону… Половину Инквизиции мне Совет отправить не даст. Даже если я очень попрошу. Даже если надавлю. А без половины текущей армии… Черта с два кто справится с этим безумным. Сайл… А ведь в Лейваре я и подумать не мог.
Так-так. Эйла. Куда же ты отправилась…
– Локация нестабильной?
– Старая лаборатория, Советник! Юго-восточный разлом, одиннадцать дней пути от Вейр-Саари.
Эта информация вызвала улыбку. Все проще, чем я думал. Хранительница Баланса искала меня. Вот как все просто…
– Активировать артефакты старой лаборатории.
– Вы хотите ее уничтожить?! – охнул Террин.
– Не настолько активировать. У тебя же есть голова, Террин? Используй ее, хоть раз. Пустите поток на глифы. Или раскройте архивные руны. Это ведь несложная задача? Пусть она развернется. Укажите ей путь домой.
Эйла Вольмарис
Пустошь не кричала. Она слушала.
Мы добрались до останков того, что когда-то, возможно, было станцией. Каменные дуги — полуобвалившиеся, вросшие в землю. Стены, исписанные глифами, которые при ближайшем взгляде выглядели не как слова, а как следы когтей. В. шел впереди — уверенно, но напряженно.