И я понял.
Это нестабильные. Аномалии. Те, кто ушел. Те, кто не бунтовал, не воевал, не прятался. Те, кто жил здесь.
Первая женщина шагнула ближе. Волосы в тугую косу, лицо обветренное. Ладонь на груди — не угроза, а знак. Почти военный. Как… Старое приветствие Инквизиции.
— Мы знаем, кто вы, — сказала она. — И знаем, кого вы ищете. Успокойтесь. Здесь никто не желает вам зла.
Мои пальцы слегка дрогнули на рукояти меча.
— Вы... знаете Эйлу?
— Хранительницу? — в глазах женщины блеснуло уважение. — Да. Она шла рядом с нашими местами. Магия ей верит, а значит, и мы тоже.
Арей шагнул вперед.
— А вы… вы не боитесь?
Она усмехнулась.
— Здесь? Бояться? Вы просто не привыкли. Пустошь – это самый реальный мир. Здесь нечего боятся. Если, конечно, не появится “Свирепый клинок”.
Я замер. Арей бросил на меня быстрый взгляд, но промолчал. Миро и Дрейна даже не дрогнули.
— Мы можем переночевать у вас? — тихо спросил Арей.
Женщина кивнула.
— Конечно. Место найдется. Надеюсь, никто из вас не храпит.
– Только если Дрейна, – усмехнулся Миро. И тут же получил подзатыльник.
Когда мы пошли за ними, я слышал, как за спиной дышит магия — мягко, но живо. Это был не бастион. Не лаборатория. Не Сердце. Так дышал мир. Природа.
И я понял: все, чему меня учили… все, за что я убивал…
…возможно, ложь.
Глава 10: Деревушка
Сайл Даррэн
Я не знал, чего ожидал. Может, баррикад, скрытых артефактов, цепей магии, готовой сорваться. Может — звериной дикости. Слов полушепотом, взглядов исподлобья. Но не… этого.
Палатки и тенты в лагере были самодельные, но крепкие. Вдоль канав шли простые глиняные дорожки — кто-то явно озаботился, чтобы во время ливней ноги не вязли в грязи. Повсюду — фонари, похожие на светлячков: магический свет в стеклянных сферах, подвешенных на нитях. Пахло не порохом, не пеплом — жареным корнем, пряностями и дымом от древесных веток.
Мы прошли мимо большой котельной ямы, над которой дымилась похлебка. Один из подростков, лет шестнадцати, щелкнул пальцами — и пламя под котлом вспыхнуло ярче. Он не контролировал его — он с ним говорил. Магия отозвалась, как старый друг.
— Осторожнее, — крикнула ему женщина с седыми прядями в косе. — Ты же знаешь, Мер, у тебя огонь с характером.
— Это у кого еще тут характер! Смотри! — ухмыльнулся тот и что-то шепнул огоньку. Тот взметнулся и принял форму кота – ленивого, пухлого и явно недовольного. Мальчишка рассмеялся и принялся мешать похлебку.
Я продолжал идти, не подавая вида, что что-то чувствую. Но чувствовал. Здесь было не так, как в любом из бастионов. Спокойствие. Жизнь. Она витала в воздухе, как старая песня, которую поют у костров. Магия же… была не на службе, а рядом. Почти родная. Почти домашняя. Как друг. Компаньон. Помощник.
Они дали нам тенты. Не спрашивали, кто мы. Знали – все же эмблемы “наружных” на форме. И все равно — дали. Подушка у моей раскладушки была пахучая, сбитая. Кто-то вложил в нее заботу.
Арей смеялся с девочкой-магом, что устроила фейерверк из мха — прямо в небо. Миро принялся спорить с кем-то об утилизации глифов, а Дрейна уже умудрилась завести себе чашку чего-то пряного и горячительного — и поклонников.
Я остался у костра. Просто смотрел, как огонь переливается в чьей-то ладони, будто живой. Было странно — я не чувствовал угрозы. Но чувствовал…
Неправильность. Не их. Свою.
Я все еще был чужим. Но почему-то это начало казаться мне моим выбором. Я мог бы быть...
— Командир, — рядом сел Арей. Протянул кружку. Я взял. Привычка. — Ты видел? Это же не бунтовщики. Не убийцы. Это… просто те, кто не захотел жить в клетке.
Я кивнул. Он замолчал. Несколько минут — только потрескивание костра.
— Слушай, — он наклонился ближе, понизил голос. — А почему они… боятся тебя? Ну, я слышал раньше, но здесь — это прямо… культ. Или страх. Или и то, и другое.
Промолчал. Слухов о клинке ходило много – и я не знал, что именно дошло до этих мест. Но даже самый очевидный факт… Сайл Даррэн не разговаривает с аномальными. Не ест с ними у костра. Ни один нестабильный не пережил встречи с ним…
— Ты не слышал легенду? — за спиной появился один из старших нестабильных. Высокий. С длинной пепельной накидкой. — Про того, кто не носит магию в себе. Кто приходит, когда Сердце почти умирает. И добивает его.