Я поднял взгляд. Он не был враждебен. Он был… стар. Умный. Слишком многое видел.
— Ты — Свирепый Клинок, — сказал он утвердительно. — И в наших историях ты всегда появляешься в конце. Когда бастион уже на грани. Когда нестабильные бегут. Ты — призрак Инквизиции. Без магии. Без страха. Без сомнений.
Я не ответил. Огонь вдруг отдался в висках — как будто пламя пошло внутрь. Гул.
— Но ведь это не ты, да? — сказал он вдруг тише. — Или… не весь ты?
Я хотел что-то сказать — и не смог.
Голова разболелась. Сильно. Так же, как тогда, после артефакта. Словно воспоминания пытались проломиться внутрь, но что-то их держало. Имя? Клинок?
Я сжал кулак. Арей заметил — положил руку на мое плечо. Его эмоции — ровные. Надежные. Но я чувствовал в нем что-то новое. Почти как жалость. Или боль за меня.
Я не выдержал и встал.
— Все хорошо, — бросил я через плечо. — Просто… воздух.
Я отошел от костра. Подальше. В темноту. Но огонь во мне не погас. Он только начинал разгораться.
***
Ночь в лагере была… теплой.
Не в смысле температуры — пустошь уже тянулась к холоду, ветер начинал кусаться, особенно по щиколоткам и шее. Но в воздухе было то, что я почти не знал. Мир. Ощущение, что тебя здесь не боятся. И не боготворят. Просто — принимают.
Огонь в центре круга палаток трещал мягко. Над ним кто-то выстроил простую структуру из ветвей, и теперь пламя играло тенями, как будто рисовало сказку на ткани тентов.
Я сидел на краю круга. Вроде бы вне его. Но не совсем.
Ко мне подошла девочка. Лет восьми, может девяти. Чистые босые пятки, светлая рубашка до колен, спутанные волосы. В руках — комок какой-то ткани. Она остановилась передо мной и уставилась, не мигая.
— Ты странный, — сказала она. Не враждебно. Просто честно.
Я чуть приподнял бровь.
— Потому что я чужой?
— Потому что тебя магия не трогает. Совсем. Даже мимо проходит, — она прищурилась. — Обычно я чувствую, как у людей она… шумит. Или танцует. Или спит. А ты — как… пустота.
Я хотел что-то ответить, но она вдруг подошла ближе и села рядом, скрестив ноги. Протянула руку — в ней оказался тонкий шнурок из бечевки, в который были вплетены крошечные светящиеся камешки.
— Держи. Это от моей мамы. Она говорила, если что-то совсем не понятно — нужно не бояться, а узнать.
Я взял шнурок. Он был теплым. Почти живым. Магический, очевидно — но мягкий, без напряжения. Не атаковал. Не жалил.
Но в тот момент, когда мои пальцы сомкнулись на нем, внутри все взорвалось.
Головная боль накрыла мгновенно. Как будто иглы вонзились в череп изнутри. Я сжал зубы, чтобы не дернуться. Веки задрожали. Пульс в висках. В груди. Где-то в глубине — образ: Лейвар. Сердце. Вспышка. Белые волосы. Боль.
— Ты в порядке? — спросила девочка.
Я кивнул. Не стал врать. Но и не стал пугать.
— Ты... дала мне сильную штуку.
Она улыбнулась. Сказала только:
— Это не штука. Это память.
И убежала.
Я остался сидеть, пока боль не стала просто фоном. После Лейвара, после всего — уже привычно. Уходить от костра не хотелось, но и оставаться под взглядами я не мог.
Я выбрал тент на краю лагеря — поставленный кем-то из их, не из нас. Справа от меня, чуть ближе к центру, укладывались Миро и Дрейна. Слева, уже устроившись, тихо лежал Арей.
Когда я опустился рядом, он приоткрыл глаза. Луна играла в его зрачках серебром.
— Все хорошо? — спросил он.
— Да, — соврал я.
— Ты врешь, как настоящий Инквизитор.
— Это комплимент?
— Может быть.
Он немного повернулся на бок, опершись на локоть.
— Хочешь… я попробую снова? Установить контакт. С ней.
Я помедлил. Потом кивнул.
— Да. Но… не сейчас.
Он кивнул в ответ, медленно. Несколько секунд — тишина.
— Знаешь, — сказал он вдруг, почти шепотом. — Ты ведь почти все вспомнил. Почти все понял. Только вот...
— Только вот — зачем? — закончил я за него.
Он кивнул.
Я лег на спину, уставился в потолок тента. Где-то внутри все еще стучала память, будто хотела вырваться наружу.
— Потому что все, что мы делаем, — это не просто поиск сбежавшей Коры Ленн, — произнес я. — Это путь к ответу. Кто я. Почему я. И что мне делать, когда я стану этим до конца.
Арей не ответил. Но я знал — он понял.
Ветер зашептал за стенками палатки. Магия прошла по краю лагеря — не пугая, а обнимая. И я, впервые за долгое время, закрыл глаза — не потому что устал.
А потому что позволил себе доверять. Хоть на миг.
Глава 10: В тишине
Арей
Сначала я думал, что это просто усталость. Мы покинули гостеприимный лагерь, затем шли долго, слишком долго. Ночь выдалась мягкой, почти тихой. После встречи с нестабильными я стал иначе воспринимать Пустоши. Больше не ждал внезапных выбросов, нападений или временных аномалий. Даже если мы встречали их – это больше не пугало. Не веяло тревогой.