Каждый бастион держится на Сердце. Каждый купол питается им. И каждый год оно работает хуже. То ли магия выгорает. То ли стабильность Сердца нарушается - и тогда вспышек аномалий становится больше. Появляются люди вроде нас с Рейном и Мирой - те, кто может чуть больше, чем остальные маги.
Обычные жители бастионов боятся аномалий - после Раскола именно они были теми, кто управлял улицами. Когда мир потерял стабильную магию, когда образовались Сердца и бастионы – ими сначала правили аномальные. У кого больше силы - тот и прав. А потом пришла Инквизиция. Навела “порядок” - аномальных казнила, поддерживающих их - отправила к Сердцам бастионов - тоже своеобразная казнь. Зато обычные жители вздохнули свободно. По крайней мере так написано в учебниках истории.
Только вот магия все равно необходима: поддержка Сердец, купола, электросети… Да множества столь нужных обычным жителям вещей. Да и маги были - просто не столь сильные, как раньше. Теперь уровень твоего магического дара должен был не превышать определенный показатель. Если он выше - то ты “аномалия”, “нестабильный”. Ты - опухоль на теле современности. Поговаривали, что если уничтожить аномалию - то магия впитается обратно в Сердце бастиона. А тому она была ой как нужна.
Поэтому вылазки за границы бастионов стали необходимостью. Наружу отправляют группы: искать обломки, уцелевшие после Раскола технологии, осколки магии, редкие травы, живых эмпатов. Так ходят обычные наружные.
Группы, вроде тех, что возглавлял Сайл Даррэн – это особые отряды. Их вылазки длятся не день-два: недели, иногда месяцы. Они ищут особо опасные зоны, зачищают их. Или тех, кто не должен был выжить - аномалий, нестабильных – за куполом. Иногда в вылазки отправлялись просто для того, чтобы понять, насколько близко очередной катастрофический выброс – но для этого надо было дойти или до мертвого Сердца, или до особенных аномальных мест.
Такие вылазки называются “экспедициями”, но на деле — это миссии выживания. Кто вернулся — тот герой. Кто нет — имя добавляют в регистр памяти. Скоро в регистр добавят новые имена. И одно из них могло стать моим.
— Смотри в глаза, не сутулься, говори спокойно, — бурчал Рейн, шагая рядом.
Он был в синей куртке, на манер военной, с вышивкой ремесленного гильддома – Травников. Если я пройду отбор – он займется лавкой. Конечно, не бесплатно – я пообещала ему половину от своего будущего жалования.
Светлые волосы Рейна были собраны в низкий хвост, а щеки покрыты легкой порослью, которую он всегда забывал сбрить. Его лицо — резкое, худое, с ироничной улыбкой на пол-лица и усталостью — на вторую половину. Они удивительно контрастировали с Мирой – та была невысокой, с короткими, почти мальчишескими волосами – неудивительно, чуть длиннее – и те сгорели бы в очередном научном эксперименте.
— И ни слова о прошлом и своих… “дополнительных талантах”, — добавила Мира.
Она шла по другую сторону, с привычной серьезностью.
— Я просто подаю заявку, не выступаю перед Советом, — проворчала я, сжимая свиток.
— Ты идешь почти на исповедь, — Рейн нахмурился. — Пусть не интендант, но Даррэн… Он выкопает из тебя все.
— Пусть лопату не сломает, пока будет копать, — я остановилась у пункта приема заявок.
Это был невзрачный дом на седьмой линии бастиона, между аптекой и пунктом обмена. Металлическая табличка “Рекрутский регистр. Выездной состав. Третья экспедиция.”
Внутри пахло пылью, потом и чернилами. Стены из серого камня были исчерчены картами, символами групп, портретами пропавших и погибших.
На полках — списки. Длинные. Очень длинные.
За приемным столом сидел пожилой маг в очках на пол-лица. Ему было лет шестьдесят, если не считать резонансных следов на шее. Когда он заговорил, в голосе звенела магическая вибрация — остаточная. Видимо, он раньше был заклинателем координат.
— Имя? — хрипло спросил он.
— Кора Ленн. Следопыт-травник. Второй уровень допуска. Запись о вылазках — две. Подтверждения можно найти в гильддоме “Нижние”.
Он поднял глаза. Посмотрел на меня. Долгий взгляд, оценивающий. Словно ждал, что я скажу что-то еще. Не дождался. Записал.
— Навыки?
— Травничество. Слежка. Расшифровка следов. Эмпатическая устойчивость — средняя, – да я же просто кладезь полезностей для этой третьей экспедиции!
— Причина подачи? – логичный вопрос. Я сделала паузу.
— Долг. И интерес. Я хочу быть полезной. Бастионы больше не выживают без тех, кто идёт наружу.