— Думаю, Эйла держалась лучше, чем ты во время встречи с вепрем в северном флигеле, — не глядя парировал В. — И там, напомню, ты чуть не полез его обнять.
— Это был магический вепрь, — пробормотал Арей. — У него был трагичный взгляд. Кстати, откуда в Вейр-Саари вепри? Не припомню…
– Уже спелись? – я покачала головой, усмехаясь, но тут же снова сосредоточилась на карте. Легко было разрядить обстановку. Сложнее — придумать, как из нее выбраться.
— Конечно! – Арей радостно похлопал В. по плечу. Тот улыбнулся – я не помнила его улыбок в Пустоши… Хотя, может, это так влиял на него веселый эмпат.
— Смотрите. Если то, что мы предполагаем, верно… То здесь произойдет что-то похожее на Лейвар. А значит – кто бы не стоял за всем этим… Моими снами, твоим, Арей, ощущением – он точно связан с магией бастионов. — я провела пальцем по синим линиям. — И где магия бастионов берет свое начало?...
В. взглянул на карту:
– Сердце Вейр-Саари. Здесь.
Даррэн подошел ближе. Указал на боковую шахту, ведущую вниз. Третья защитная линия. Самый быстрый путь для нас… Но и самый опасный. И самый логичный для того, кто задумал сделать страшное.
— Эта точка. Доступ только по протоколу очистки. Если у него есть свои люди — он пройдет. Мы — нет. Без штурма или... хитрости.
— Мы выбираем хитрость? — переспросил Арей.
Даррэн кивнул. Я поняла: он уже продумал десяток вариантов, просто не хотел навязывать. Дать шанс сказать первое слово — теперь было частью его новой мягкости. Или доверия.
— Мы ждем Дрейну и Миро? — уточнил В., садясь на ближайший ящик. — Сколько им еще?
Даррэн взглянул на браслет.
— Я дал три часа. Прошло… три тридцать.
Мы замерли. Даже Арей.
— Миро бы не опоздал, — медленно произнес он. — А Дрейна… она бы сообщила. Что-то случилось.
Даррэн молча выпрямился. Плечи — жесткие. Пальцы — уже на рукояти оружия. Он не повышал голос, но все в его позе стало прямым и резким. Он будто снова надел маску Старшего Инквизитора.
— Они не нарушают приказы. Никогда.
И в этот момент зазвучала сирена.
Глухой, скребущий звук, пробившийся сквозь подземелье, будто сама магия бастиона застонала от надрыва. Красный свет слабо мигнул по коридору. Затем — второй сигнал. Длиннее. Громче.
Мы переглянулись.
Началось.
Глава 12
Агнерис
Рейн
Мы вернулись в Агнерис под видом торговцев запчастями. Снова. И каждый раз я боюсь, что на этот раз нас раскусят. Но пока — везет. Глифы при входе мигнули, просканировали и ничего не нашли. Мира — как всегда — знает, какие импульсы подавить, какие подписи стереть. Она гений. А я — просто тот, кто ее прикрывает.
Внутри бастиона воздух был все таким же гулким. Как будто сам дышал. И не ровно — судорожно. Болезненно. Глифы на стенах мерцали. Лифт шатался. Люди — сновали, будто жили в страхе, но не понимали, чего именно боятся. Сердце бастиона стонало, но никто не слушал.
Мира провела нас во внутренние ярусы. Там сперва был наш тайник, убежище. А теперь — сеть. Аномальные. Нестабильные. Травники. Старики с записями о Сердцах. Молодые, которым нечего терять. Мы слушали их дни напролет. Сопоставляли. Сверяли. И наконец увидели картину.
Кора Ленн, наша подруга… Не просто аномалия. Когда я узнал это от бежавшего из Вейр-Саари, аномального, кто контактировал с выжившими из Лейвара… Мира говорила, что откачивать впору было нас с ней, а не нестабильных.
Кора - Эйла Вольмарис. Само зло по плоти нашего мира. Та, кто развалил Лейвар.
Но мы думали так недолго. До встречи с Ароном – простым наружным эмпатом. Он был слишком нестабильным, чтобы оставаться на виду – и спустился на нижние ярусы. К нам.
Арон нам рассказал то, что болтали в Пустошах, которые… совсем не пустовали.
Эйла – ключ. Хранительница равновесия, чье имя разрушали специально.
— Она не справится в одиночку, — сказал я Мире, когда мы смотрели, как очередной связной заносит координаты ячеек в другие бастионы. — Ей нужна поддержка.
Она кивком подтвердила мои слова. Мы поможем. Ее руки были в мазуте, волосы — собраны в пучок. Она не выглядела героем. Но она им была. Я мысленно восхитился и подумал, что если мы выживем – женюсь.
— Мы уже помогаем. И скоро – мир поймет, кто такие аномальные.
Мы ждали. Знали: если сирена в бастионе загремит — это будет начало. Не только конца. Начало восстания. Начало правды.
И когда сигнал все-таки пришел — короткий, на нашей частоте — мы не удивились. Только переглянулись.