Раньше – он всегда вел. Мы – следовали за ним. Беспрекословно. Сейчас же…
Тонкая нить доверия. Но прочная – как канат. Я верю Арею. Сайл верит. В. Мы просто следовали за ним – и знали, он не подведет.
Я поймала себя на том, что думаю — но не об опасности, с которой предстоит столкнуться. А о них.
О Дрейне, которой больно.
О Миро, который молчит.
И о том, что если мы не дойдем вовремя — мир может не узнать, как много значили эти двое.
Стены начали дышать. Да, именно так. Где-то внизу билось Сердце — я чувствовала его ритм. Оно пока не пульсировало в полную силу, но начало… отзываться.
Магия на стенах начала вырисовываться в линии – там, где проходил Арей. Глифы — не просто вспыхивали. Они дублировали наш путь. Подсказывали.
Я коснулась одного — он затрепетал под пальцами, как сердце.
— Мы близко, — глухо произнес Арей.
Я не ответила. Никто не ответил.
Но все мы – шагнули ближе к нему.
Ближе к голосу, что звал из глубин.
К боли друзей.
К нашему врагу.
К ответу.
Сайл Даррэн
Мы шли все глубже. И чем ближе — тем тише. Как будто сам воздух здесь боялся дышать. Даже Арей сбавил темп. Магия не просто пульсировала. Она… ждала.
Я чувствовал это не умом. Тело отзывалось, будто заранее знало, что впереди. Пальцы сжимались на рукояти меча. Не от страха — от напряжения. Предчувствия.
Я знал, что не я один это ощущаю. Эйла – а она теперь будто жила внутри меня – боялась. Но не того, что ждало нас впереди. Я сжал рукоять меча. Никто сегодня не погибнет.
Врата Сердца раскрылись без сопротивления. Каменные створки, исписанные глифами, скользнули в стороны — и перед нами открылся зал.
Пустой.
Почти.
Огромное пространство, залитое мертвым светом. Артерии, некогда темные, теперь были точно горели. Сердце бастиона — массивный кристалл в центре зала — мерно билось. Магия наполняла его, но все же… Как-то не так. Неправильно. Я не понимал, откуда у меня это знание, но оно было. Здоровое, живое Сердце бьется не так.
Сердце приковало внимание. Забирало его полностью. Почти.
Мы были не одни.
Фигура в темной мантии, с капюшоном. Он стоял у самого Сердца. Руки за спиной. Рядом – Миро и Дрейна. Искалеченные, но…
– Живые… – прошептал Арей.
Я замер.
Фигура в капюшоне двинулась – и у меня что-то сжалось внутри. Не магия. Память? Нет… Обрывок, осколок. Старый шрам, который все еще болит.
Человек – если это был человек – поднял руки и снял капюшон.
И все… обрушилось.
Лицо. Углы черт. Линия бровей. Глаза.
— …Брат? — вырвалось у меня. Хрипом.
Имя вспыхнуло, как пламя: Кеар. Я держал на руках его тело. Я отомстил за него. Я сжег всю деревню. Он мертв. Он мертв. Он…
Он стоит передо мной. И улыбается.
Мир качнулся. Что-то внутри точно разрезало тот самый старый шрам. Он был не шрамом вовсе – он был стальной заплаткой, каплями раскаленного железа, призванного скрепить фальшь, вымарать то, где я, зачем я, когда я.
Забыть, кто я.
Боль прорезала череп, как клинок. Я схватился за голову.
Образы — один за другим.
Детство. Пыль архивов. Тепло рук. Голос, что читал мне сказания о Сердцах. Лейвар. Огонь. Смерть. Фальшь. Обряд. Пустота.
Ты — Сайл Даррэн, Свирепый клинок. Надежда Инквизиции. Надежда этого мира.
Я упал на колени. В висках гудело. В сердце — раскол.
Где-то рядом я услышал крик Эйлы — или мне показалось?
Кеар шагнул вперед.
— Ты вспомнил, — сказал он спокойно. — Знал, что так и будет. Потому и пришлось исчезнуть. Но пусть. Ничего уже не поменять, Сайл.
Темнота накрыла меня не снаружи — изнутри.
Я ничего не видел.
Но я все… вспомнил.
Глава 14: Дыхание Сердца
Рожденный вне
Я видел все. Я был над миром - и был его частью. Я стоял в самом центре – там, билось Сердце Лейвара. Я смотрел. Внимал. Наблюдал. Чувствовал.
Сердце Лейвара билось уже неравномерно.
Мир вокруг него дрожал — не от боли, но от слишком долгого напряжения. Слишком много просили. Слишком часто требовали. Слишком глубоко резали. Его глифы — исписанные, истонченные, выжженные чужими волями — больше не пели. Только стонали.
Но внутри, в глубине, где магия не слышала приказов, где оставалась только воля самого Сердца, происходило нечто иное.
Память Сердца.
Наслоения чар.
Тени тех, кого оно любило. Ради кого жило. Для кого отдавало себя.
И одна тень — особенно яркая. Без плоти - только Голос.