Кеар прятал что-то за спиной.
— Только пообещай, что не будешь бить слабых, — сказал он.
Я пообещал. Тогда брат, с хитрой улыбкой, вытащил из-за спины свой подарок. Мой первый меч. Из дерева, но уже – почти настоящий.
Река времени ускорялась, неслась вперед. Я тренируюсь с соседским конюхом. Я мчусь по склону. Я кидаю камни в реку. Потом — школа. Учеба. Первые экзамены. Я всегда был первым. Всегда был лидером. Потому что иначе — нельзя. Потому что я должен был быть безупречным.
И я им был.
— Сайл не чувствует магии, — с гордостью говорили наставники. — Он чист. Он идеален. Он не подвержен искажению.
Я смеялся с другими мальчишками, когда маги проваливали контрольные замеры. А ночью — вставал к окну.
И ждал.
Что?
Я не знал.
Только где-то глубоко… я чувствовал: со мной что-то не так.
В воспоминании — резкий миг. Как вспышка.
Дальний двор, почти у самого купола. Дети играют среди бетонных плит. Я среди них. Мальчишка, рядом со мной, отводит нас вшестером за угол. Заговорщически шепчет. И щелкает пальцами. В его протянутую ладонь опускается маленький, яркий шарик света. Все восхищенно ахают. А я…
…я ничего не почувствовал.
Не магию. Не зависть.
Только пустоту.
Будто кто-то внутри меня когда-то пытался петь — и потерял голос.
Я стоял в стороне от детской версии себя. Смотрел, как я стискиваю кулаки. Как отворачиваюсь.
Как принимаю:
Это – хорошо.
Это – значит, я — правильный.
Это – значит, я – не аномалия.
Я – лучше.
Но даже тогда… глубоко под кожей…билось… сомнение.
Что-то не так. Я - не так. Неправильный.
И это чувство… уже тогда…
Ломало меня.
Отрочество
Мне — двенадцать. Или тринадцать. Рост — уже почти с плечо взрослому. Спина ровная, подбородок упрямый. Глаза — все еще мальчишеские. Но внутри — я уже не мальчик.
Я стою в строю. Плащ ровный. Ботинки вычищены. Глиф-клеймо на воротнике — не настоящее, декоративное. Мы — будущие офицеры Инквизиции. Нам нельзя ошибаться.
— Даррэн, вперед, — голос инструктора. Четкий, хлесткий.
Я выхожу.
Под прицелами взглядов.
И — побеждаю. Всегда.
Быстрее. Точнее. Жестче.
Они думают — я золото Инквизиции.
А я думаю — почему я ничего не чувствую?
Вечером — архивы. Я читаю, что магия может быть красной, синей, золотой, дыханием стихий, пением чар. А у меня — пустота.
Ни нот.
Ни запаха.
Ни зова.
В тот день я засиделся в архивах до ночи. Читал. Пытался понять.
Кеар навестил меня. Он всегда как-то знает, когда я один. Он принес мне артефакт — меч с рунами, оберег.
— Ты будешь великим, — говорит он.
Я киваю.
Я верю.
Следующий день. Тренировка. Победа.
Еще день. И снова – по кругу.
Я смотрю на себя со стороны. Подросток в черной форме. Безупречный.
Студенты шепчутся, смотрят с уважением.
Наставники — с одобрением.
Я — с пустотой.
В тот год я научился самому главному: Не чувствовать — значит, выжить.
Сомневаться — значит, проиграть.
А я — должен побеждать. Всегда.
Юность
Мне — шестнадцать. Я — командир тренировочной группы. Знаки отличия на плаще. В глазах других — будущее Инквизиции. В моих — только цель.
У меня нет друзей. У меня — подчиненные. И единственный близкий человек в этом мире – Кеар. Он знает – я безупречен. Я – будущее Инквизиции.
Я не чувствую магии. Я — чистый. Я — оружие.
Обычный день. Пыль на плацу. Новички. Я тренирую их, как когда-то тренировали меня. Безжалостно.
И вдруг — смех. Резкий. Нерезонный. Слишком живой для этих стен. Я поворачиваю голову.
Невысокая. Легкая. С небрежно завязанными белыми волосами и книгой в руках. Не учебник — хроники бастионов. Она читает их на ходу. Одеяние — не по уставу. Ботинки — нечищеные. Но взгляд…
В ее взгляде — что-то пульсирует. Магия?
Я…впервые увидел… магию? Почувствовал ее?
Она идет, держа книгу, уткнув в нее взгляд. Поглощена полностью. И…спотыкается.
Я дернулся. Тело дернулось само. Я не давал ему команды.
В груди — не толчок.
Зов.
Глухой. Древний. Как будто не звук, а вибрация, идущая по внутренностям, по костям, по дыханию.
"Защити."
Я резко оборачиваюсь. Никто этого не слышал.
Только я.
Она уходит.
Я резко открываю глаза ночью. Касаюсь груди. Ничего не болит.
Но внутри… что-то проснулось.