Выбрать главу

Внутри кольнуло сомнение. Я с досадой дернул плечом.

Даже если Сайл еще жив – ему больше некого защищать. Хранительница Баланса мертва. Сам Баланс – вот в этих сосудах, сейчас потечет по трубкам, насытит мой механизм, пройдет по глифам… Я закончу настройку.

И как только появится новая, настоящая сила, магия, к которой больше не нужно прислушиваться – мой младший брат поймет, в чем его новая цель.

Впервые за многие годы я сел. Позволил себе вдох. Долгий. Ровный.

Я победил. Мы победили.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 16: Только пепел

Сайл Даррэн

Она исчезла.

Я не чувствую ее тепло. Сердце заглохло. Не бьется.

Она не дышит. Ее больше нет.

Я стоял. Ноги подкашивались, но я стоял. Не потому что был силен. Потому что не мог упасть. Не имел права.

Магия вокруг молчала. Даже Арей молчал.

Сначала было тихо. Даже слишком. Оглущающе. А затем – появился гул.

В груди.

Это не сердце. Что-то иное. Глубже. Как будто все, чем я был, начало ломаться — медленно, по одному звену. Трескаться. Рушиться. Падать. С грохотом. Оно гремело. Шипело. Как металл в пламени. Как шрам, который не зажил, а просто стал частью тела.

Я не чувствовал боли.

Я не чувствовал страха.

Я чувствовал гнев. Он поглощал, разрушал, уничтожал меня, не оставляя и части человеческого.

Магия не спасла ее. Пустошь не спасла я. Я не спас.

Я создан защищать.

И я не смог.

Все внутри вскипело. Как будто сама кровь стала огнем. Как будто вместо легких — ярость.

Сердце — то, что у меня было — сжалось в черную точку.

Не место для света.

Только пепел.

Я опустил руку на землю. Камень под ладонью был сухим, почти хрупким. Магия под ним — дрожала. Чувствовала меня. Страх? Нет. Признание. Она звала. Или подчинялась.

Я был обязан защитить ее. Впервые в жизни, я не сдержал клятву.

Если Эйла умерла, то больше ничего не нужно беречь.

Ни душу.

Ни имя.

Ни себя.

Арей

Я увидел, как напряглись мышцы на его шее. Как дрогнули пальцы. Он не закрыл глаза — наоборот, они были широко раскрыты. Но не видели меня. Он смотрел сквозь.

Я выдохнул. С трудом. Магия внутри меня съежилась, будто от удара. Даже Пустошь отозвалась — мгновением мрака, вспышкой в глифах.

Даррэн стоял. Но он уже не был прежним.

Я всегда чувствовал людей — слишком остро. Эмоции были как запахи, как звуки. Но в нем…

В нем ничего не осталось.

Он горел.

Снаружи — нет. Внутри — пепел.

Гнев в нем был не пульсом, а природой. Не вспышкой — сутью. Он не кричал, не ломал, не бил стены. Он просто… стал этим.

Я знал — теперь он не знал боли. Не знал усталости. Не знал даже страха.

Он был последним, кем должен был быть: Клинком. Без прошлого. Без жалости. Без пощады.

Все, что я мог — идти рядом. И попытаться, когда придет момент, напомнить ему, что где-то под пеплом был он. Настоящий.

Я потерял Эйлу. Я не хочу потерять еще и его.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 16: Пустота

Арей

Пустошь, сама по себе бесконечная, вдруг сузилась — до одной точки. До одного мгновения.

Кеар… нет, Каэрий, Советник, брат, предатель — стоял напротив. Он глядел на Даррэна с… интересом? С усталостью? Слишком много эмоций. Даже для меня.

— Ты все-таки пришел, — сказал он. Голос был глухой. Почти спокойный. — Прости, что вышло…так.

Даррэн молчал. Он не держал оружия. Оно не было нужно. Все его тело — стало оружием. Я видел, как Пустошь дрожит от его приближения. Как сама магия делает шаг назад.

Каэрий чувствовал это. Даже он — чувствовал.

И потому… замер.

— Тебе уже не нужно защищать Хранительницу, — продолжил он. — Ты свободен, брат.

Даррэн сделал шаг. Я вдохнул. И больше не смог выдохнуть. Каэрий поднял руку — не в защите. В принятии.

— Может, в этом и был смысл. Ты спас ее ради того, что случилось сегодня. И она сделала, что должна была. Спасибо…

Он не успел сказать больше.

Даррэн не ударил.

Он просто подошел. Положил ладонь на грудь брата.

И с этим прикосновением — вырвал из него жизнь.

Магия завизжала. Пустошь содрогнулась. Грифы вспыхнули и тут же лопнули. Камень под ногами потрескался, как от землетрясения. Каэрий отшатнулся — или попытался — но было поздно. Он уже был внутри этого гнева.