Глава 17: Вернись
Эйла
Сначала была темнота. Но не пустая. Наполненная.
Она не пугала. Не была забвением. Скорее — ожиданием. Ожиданием чего-то древнего, большого. Она окутывала меня, как теплый, плотный саван, в котором исчезали границы тела. Ни боли. Ни страха. Только покой — густой, как смола.
Темнота дышала.
Она была вязкой, густой, как пепел, как вода под камнем. Я будто плыла… нет, не плыла — парила внутри чего-то огромного. Старого. Знакомого. Как в детстве — когда прячешься под покрывалом, и весь мир снаружи кажется далеким, нереальным.
Что-то билось. Не громко. Не требовательно. А… верно.
Сначала я думала — это звук извне. Сердце мира? Эхо далекой магии? Но оно было ближе. Настолько ближе, что отдавало в пальцы, в позвоночник, в… душу.
Я слушала его. И в какой-то момент поняла — оно во мне. Не рядом. Не подо мной. Не надо мной.
Во мне.
Но я знала: это — не мое сердце. Мое…остановилось. Я помнила это. Слишком ясно. Как сжалось, как вспыхнуло болью — и… исчезло. Как магия покинула меня, как воздух перестал быть моим. Как я… отпустила.
Но этот пульс… был другим. Родным, спокойным, но…другим. Как будто знал меня до меня. Как будто любил.
Он был древним. Глубоким. Как пещеры под бастионами. Как рунные плиты под кожей мира. Я знала его ритм. Знала его изнутри. Лейвар.
Мой бастион. Мой род. Мой долг. И в его последнем ударе — в финальном порыве, прежде чем его сердце разлетелось — он вложил во мне последнее.
Осколок. Часть себя. Теперь он бился — вместо моего. Не просто рядом, не отдельно – внутри.
Я сделала вдох. Неуверенный, хриплый — как у ребенка, вынырнувшего из воды.
Воздух обжег легкие — пылью, пеплом, магией. Густой. Сладкой. Настоящей. Живой.
Мир вернулся. Медленно. Больно.Но вернулся.
Я открыла глаза.
Надо мной склонился… Мужчина. Его лицо было рядом. Теплое. Встревоженное. Он был близко — и был единственным, за что могла зацепиться моя расплывающаяся реальность.
Глаза — янтарные, с золотыми крапинками – полны страха и облегчения. Ресницы дрожали. Скулы, обветренные, с едва видными следами ожогов. Щека в пыли. Голос — рваный.
Арей.
Он говорил, но я не слышала слов. Только шум его эмоций — он был как сотня голосов внутри меня. Плотный, хаотичный, предельный.
Он держал меня — осторожно, как сгоревший свиток, который еще может рассыпаться от одного движения. Ладони у него под моей спиной, крепкие, теплые, цепкие. Он дышал тяжело, словно все это время не позволял себе вдохнуть.
— Ты жива, — прошептал он.
Я не сразу поняла — кому он это говорил. Мне? Себе? Магии? Миру?
Это звучало как молитва. Как просьба, ставшая чудом.
Я попыталась спросить. Но воздуха не хватило. Только дрогнули губы.
Он понял.
— Сайл… — выдохнул он. — Он пришел.
Эти слова вонзились в меня, как лезвие.
Он…
Что-то в голосе Арея — надломило меня. Слишком резко. Слишком больно. Как будто я снова умерла — только на этот раз внутри.
Я слышала его…до. До того, как меня не стало. Слышала, как он зовет. Как пробивается сквозь Сердце, сквозь Пустошь, сквозь самого себя.
Я верила. Я ждала. Я держалась.
Магия обещала – он придет. И она сдержала слово.
Но… почему тогда…?
Я попробовала подняться.
Тело не слушалось. Не подчинялось ни мне, ни памяти, ни даже боли. Как будто я еще не до конца вернулась. Как будто еще не заслужила право стоять.
Колени дрожали, руки подогнулись — и если бы не Арей… Я бы снова упала в темноту.
— Арей… — я не знаю, сказала ли это вслух или только внутри. Может, он почувствовал. Может, догадался. Но он понял, о чем прошу.
Арей помог мне встать. Мы двигались медленно. Кажется, я сделала шагов пять. Или сто. Каждое движение — как выдох. Каждое приближение — как отсроченное падение. К недвижимому, темному силуэту…
Он лежал на спине. Лицо — ровное, спокойное. Такое родное, что все внутри меня дернулось. Глаза закрыты. Словно просто уснул. Словно сейчас повернет голову и спросит, почему я дрожу. Словно…
Мир рухнул. Не метафора. Не образ. Мир — рухнул.
Небо — сжалось. Воздух — исчез. Внутри — только боль. Глухая, острая, беззащитная.
Я вырвалась из рук Арея, упала на колени рядом. Камень был твердый, острый, но я не почувствовала. Только боль выше — в груди, в шее, в голосе, который не мог вырваться.
Закричала. Беззвучно. Сердце не откликнулось.
Он пришел. Он спас. Он сдержал слово. Выполнил клятву. Он — щит. Он — клинок. Он — тот, кто всегда рядом… А теперь — его нет.
Я положила ладонь на его щеку. Кожа… теплая. Еще.
— Ты не мог… — прошептала я. Голос треснул. Как стекло. — Не так. Не сейчас. Ты не можешь…