Медленно поставил чашку на стойку. Пальцы дрогнули.
— Все в порядке? — спросил я. — Аллергия на алкоголь? У меня есть корни тарусты, поможет, если надо. Достать?
Он не ответил сразу. Только закрыл глаза. Сделал медленный вдох.
— Нет, не надо. Все… В порядке. Не знаю. Что-то… кто-то… — он приоткрыл глаза. В них был блеск. Тот, которого я еще не видел. — Может, просто вспышка. Или память. Или…
Он замолчал.
— Что? — насторожился В.
Секунда тишины – и Арей улыбнулся. Чуть, еле-еле.
— Ничего. Продолжай планировать свое признание, алхимик. Я просто… вспомнил, как бывает, когда кто-то, кого ты звал… наконец-то отвечает.
Глава 17: Назад
Эйла
Сердце затихло. Не потому что сломалось — потому что завершило. Очередной бастион… ожил. Мы с командой ушли, не дожидаясь празднований. Я знала — они будут. Люди здесь умели радоваться. И это делало меня немного счастливей.
Я стояла на склоне, смотрела вниз. Сердце, пульсирующее в глубине — не мое, но мое. То самое, что я восстановила: Галенрис. Его магия уже искрилась, растекалась по улицам. Она текла по каналам, заплеталась в воздух, играла с ветром. Детский смех катился через арку у площади, как будто город снова учился петь.
— Хранительница! — крикнула девочка в расшитом плаще, заметив меня у дороги. — Мама сказала, вы нас спасли!
Я улыбнулась ей — не словами. Просто кивнула, прижав ладонь к груди. Она помахала — и побежала дальше. За ней вспорхнули огненные мотыльки, и один — совсем крошечный — замер у моего плеча, будто решая, не остаться ли здесь.
— Простите, Хранительница, — остановился мужчина с цветочной корзиной, — вы ведь... та самая? Мы… просто хотели сказать. Спасибо. — Он запнулся, запустил руку в волосы, запылился — и виновато рассмеялся. — Я не знаю, как это правильно, но… у нас снова поет Сердце. Мы снова живем.
Я хотела ответить — и не смогла. Слова застряли в горле. Потому что они говорили о чуде. А я... просто делала то, что должна. То, что пообещала тогда, в центре Пустоши, ее Сердцу. Что пообещала Ему.
— Ваши руки… — сказала женщина, протягивая букет с ярко-синими лепестками, — они восстановили артерии под домами. Моя дочка снова спит спокойно. Без криков. Без стонов.
Я взяла цветы. Не могла не взять. Не могла не унести с собой хотя бы немного их счастья. Их благодарности.
Я была рада.
И все же — внутри было тихо.
Не пусто. Нет. Просто… тихо.
Каждый раз, когда мне удается оживить бастион, я чувствую, как магия отзывается — сначала слабо, затем увереннее. Она дышит вместе с людьми. Улыбается в лицах. Плачет от облегчения. Пульсирует в глифах на дверях, в амулетах на запястьях, в первых растущих побегах на крыше сторожки.
Это правильно. Все это — правильно.
Но…
Почему же внутри так по-прежнему не хватает воздуха?
Я услышала приближающиеся шаги еще до того, как он заговорил.
— Неужели снова грустишь в одиночестве, великая волшебница Пустоши? — голос был знакомый, живой, с той самой искрой, от которой не отмахнешься.
Я повернулась — и Йоран уже оказался рядом. Ветер растрепал его каштановые волосы, на щеках пыль, на руках — ссадины, но улыбка была та же. Мальчишеская. Упрямая. Радостная. Такая, какой она и должна быть в мире, где люди научились жить заново.
— Не волшебница. И не великая, — ответила я. — Я всего лишь слушаю, что говорит магия.
— Слушаешь, но еще и заставляешь ее отвечать, — отозвался он и присел рядом, вытянув ноги. — Ты заметила, что в этом бастионе даже дождь пахнет иначе?
Я кивнула. Ветер принес с собой аромат раскрывшейся зелени, разогретого солнцем камня, далеких пряностей. Хороший аромат. Живой.
Йоран уже не был тем мальчишкой из нашего отряда. Он повзрослел. Взгляд стал увереннее, движения — спокойнее, рассудительнее. Он умел работать с магией и техникой на равных, строил переплетения из каналов, как будто вел старый разговор. Но… все равно оставался тем, кем был — мальчиком с вечно исцарапанными руками и с добротой в глазах, от которой трудно было спрятаться.
— Йоран, — я сказала его имя, словно пробуя его на вкус. И сама удивилась тону — в нем была нежность. Мне нравилось работать с ним. Так было спокойнее. Он друг. И…меньше напоминает. С Ареем я бы не смогла.
— Хочешь спросить — что теперь? — Он усмехнулся. — Я же вижу. Ты так смотришь, когда собираешься уйти.
Я не ответила сразу. Только положила руку на землю — и почувствовала, как под ней пульсирует Галенрис. Сердце восстановлено. Песок успокоился. Магия поет — тише, но чисто. Здесь мы закончили. А значит…
— Да, — тихо. — Я должна вернуться.
— В Пустошь? — спросил он.