— Не кипятись, Альма. Мне просто было любопытно, кто занял место в твоем сердце.
Глубокий вдох помог придержать рвущиеся наружу нелицеприятные слова. Успокоившись, я тоже встала, наблюдая, как Дюбуа направляется к беседке.
— Зачем тебе это? — крикнула я ему в спину и интуитивно двинулась следом.
— Чтобы убедиться, что мне в твоей жизни не место.
Я застыла в шаге от беседки. Эрик поставил корзину для пикника на стол, достал влажные салфетки и принялся с остервенением оттирать руки от грязи, точно вместо засохшей земли их пятнила кровь.
— Не понимаю, — призналась я. Эрик усмехнулся, словно знал, что его намеки пока для мня непостижимы.
— Ты будешь крок-месье с ветчиной или сыром? — Лихо сменил Дюбуа тему. Я не стала настаивать на продолжении щекотливого разговора, поддержав его желание не лезть в душу.
— А есть что-нибудь сладкое? — Эрик сложил чистую салфетку аккуратным квадратиком и подал мне, чтобы я протерла руки. Очистив ладони, с интересом заглянула в корзинку. Желудок громко заурчал от смеси вкуснейших ароматов, ударивших в нос.
— Да. — Острым подбородком он указал на скамью напротив, продолжая раскладывать на столе угощения. Я послушно заняла свое место, решив, что перекус и правда не помешает. Передо мной, заставляя шумно сглотнуть и облизнуться, появился яблочный штрудель, бутерброды с ростбифом и бутылочки с домашним морсом. — Может расскажешь, почему выросла такой сладкоежкой?
Дюбуа положил на стол возле себя сырный крок-месье, а мне пододвинул кусочек пирога. Я тоже потянулась к пластиковой тарелки, и наши пальцы на мгновение соприкоснулись. По подушечкам пробежал разряд. Эрик смущенно прочистил горло и убрал руку, но воздух между нами уже сгустился.
Почему-то захотелось отвлечься от необъяснимого магнетизма, возникающего рядом с Дюбуа, и приоткрыть ширму на свое детство после жизни в особняке и тем самым попытаться пробить брешь и в его тайнах.
— В приюте со сладким возникали сложности. За банальные леденцы мы с воспитанниками мыли полы на кухне в сорокоградусную жару. С возрастом, получив возможность беспрепятственно покупать любые лакомства, думала, тяга к «запретному» угаснет, но, увы. — Пожала плечами. — Спасибо Натали, что гоняет меня в спортзале по выходным, иначе бы я уже напоминала пончик.
Я смущенно провела рукой по выступу в деревянном столе. Эрик изменился в лице и неожиданно протянулся через стол, приподнимая мой подбородок указательным пальцем.
Кожа под его прикосновением пульсировала, а дыхание застряло в горле. Однако виной тому был не аромат лемонграсса, который Дюбуа, к слову, сменил на терпкую древесную ноту, а все та же химия, что буквально заряжала молниями пространство между нами.
— Когда-нибудь, я подарю тебе билет на Шоколадную фабрику Чарли. — Разрушая наполненный магией момент пошутил Эрик и убрал руку от моего лица.
А может мне опять показалась? Тот живой блеск в глазах Дюбуа, когда он внимательно изучал меня, точно считал каждую веснушку на носу. Глупое воображение не долюбленной в детстве девчонки!
— Ты в курсе, что это выдумка, как и все фильмы Тима Бертона?
— Конечно, а я смотрю ты фанатка его творчества? — Эрик подпер голову кулаком, полностью расслабившись в моей компании.
— Не совсем…
Он довольно хмыкнул, точно наперед знал мой ответ.
— Дай угадаю, твой любимый кино-жанр — сопливые мелодрамы? Хм… «Титаник»?
Я вдруг ощетинилась, скрестив руки на груди. Кончено, Дюбуа отгадал с первого раза, но так не хотелось признавать, что я — открытая книга и во мне совершенно нет никакой загадки, поэтому выпалила:
— Хоррор и ужастики. Обожаю фильм «Звонок». — Честно? На дух подобное не переносила, хорошо Натали рассталась с парнем именно под этот ужастик и название въелось в подкорку. Зато было очень приятно наблюдать, как завышенное самомнение в виде нахальной улыбке сползает с лица Эрика.
— Буду иметь в виду. — Дюбуа откусил от сэндвича и, прожевав кусочек, предложил: — На случай, если нас опять настигнет гроза и тебе придется заночевать в «Фантоме», скачаю все топовые ужастики.
Мне показалась, что я побледнела.
Но от чего? От предвкушения еще одной ночи в колыбели собственных страхов? Или от мысли о вечере с Дюбуа за просмотром фильмов, которые я так ненавидела?
Чтобы скрыть резкую перемену в настроении, я принялась ковырять вилкой пирог, внезапно показавшийся абсолютно безвкусным.
Мы больше не разговаривали, увлеченные едой, но под конец трапезы меня вдруг охватило странное, подсознательное желание проверить розу. Подавшись зовущей интуиции, я вышла из беседки и направилась обратно в аллею, даже не оглянувшись на Эрика. Меня тянуло к тому цветку, словно магнитом.