— Вчера вечером я виделась с Дроздовым. Он огласил теорию, что сад Дюбуа не умирает от токсинов или вредителей, а что его угнетает внутренняя боль Эрика.
Подруга закатила глаза.
— Всегда не понимала этого ворчливого деда, — призналась она. — Так что не забивай себе голову. — После приюта мы вместе с Натали поступили в университет естествознания, однако подруга ушла сразу после первого года обучения, сославшись на то, что наука не для нее. Она предпочитала жить здесь и сейчас, а не просиживать штаны на парах ради «бумажки».
— А если он прав...
Убийственный взгляд Натали прожег в моем лбу дыру. Я вернулась назад в примерочную, чтобы снять элегантный наряд, а когда вышла, подруга уже стояла у кассы и расплачивалась за свои покупки.
— Просто пообещай, что сходишь со мной на свидание в этом платье, а после я его с тебя очень медленно сниму. — Слышимый в динамике голос Луки стал хриплым, учащая пульс. После салона, где нам сделали укладку и легкий макияж, мы с Натали вернулись домой.
Примеряя купленное платье под созданный стилистами образ, я вертелась возле настенного зеркала в собственной спальне. Маленькая уютная комната отражала мою суть: с первого взгляда она казалась абсолютно невзрачной, но стоило приглядеться получше, и вуаля! Спинку кровати вместе с гирляндой украшали вьюнки, и во время сна легкие полнились их чудесным ароматом, а на деревянном столе с ноутбуком хищные растения поджидали своих жертв.
— Ты с ума меня сводишь, Аля! — вновь восхитился Лука, разглядывая отправленное ему фото. Я и сама чувствовала себя неотразимой: мои торчавшие в разные стороны рыжие кудри подняли в высокую прическу, подчеркнув тонкую шею с жемчужным колье, стрелки на глазах придавали хитринки, а алые губы — соблазна.
— Возвращайся скорее, — попросила я парня, предвкушая, как его горячие руки будут путешествовать по моей чувствительной коже. Мы с Лукой так и не перешли грань совместных ласк, но иногда в ночи я представляла, как он нежно шепчет мне слова любви и покоряет мое тело. — Я уже скучаю...
Хотелось подразнить его, ведь Натали неоднократно упоминала, что мужчины сейчас не ценят «недотрог». Но, к счастью, Лука оказался тем самым вымирающим видом молодых людей, который не торопил наше сближение. Странно ли это? Не знаю…
— Завтра вернусь в Париж. Ты же знаешь, что с Гарри хм… бывают сложности.
Я кивнула, но сообразив, что Лука не способен видеть через телефон, ответила:
— Да, передавай ему привет от меня и Натали… — Мы редко затрагивали тему «болезни» его младшего брата, точнее Лука ее избегал, делясь лишь фактами о том, что Гарри борется с зависимостью, но пока безуспешно.
— Хорошо, — с долей грусти отозвался Лука, и почему-то показалась, что он не станет говорить о нас брату. В трубке послышался скрип шин остановившегося автобуса, на котором Лука ездил к брату.
Я сильнее сжала телефон, и резиновая уточка на чехле жалобно пискнула.
— Тогда увидимся завтра после работы? — Я улыбнулась, старясь ментально окутать Луку теплом и огородить от излишних переживаний за Гарри.
— Да, я заеду к тебе после смены в ресторане. Целую. — Послышался шелест одежды и переговоры. Лука первый сбросил звонок, а я ненадолго ушла в себя.
— Ну что опять за кислая физиономия? — На пороге комнаты, как статуя самой Афродиты, застыла Натали при полном параде. В отличие от моей собранной укладки, ее светлые волосы стилисты уложили легкой волной до талии, а синие глаза искрились на фоне макияжа с блестками. — Нас такси ждет.
Пришлось выдавить из себя подобие улыбки и, последний раз взглянув на отражение в зеркале, схватить с тумбочки клатч и поспешить за подругой.
Запах оперы Гарнье был густым и сложным, как духи загадочной незнакомки. Он состоял из древесного паркета, позолоты, вобравшей в себя пыль веков, и едва уловимой горьковатой ноты старого алого бархата, обивающего кресла.
Мы с Натали позволили толпе пронести нас по Большой Лестнице, в отполированном мраморе которой отражались наши вытянутые от изумления лица.
Гарнье напоминал музей с сохранившейся в нем далекой историей. Каждый завиток на стенах, каждый позолоченный херувим кричал о прошлом, и в этом наполненном духом старины дворце чудилось, что из-за угла вот-вот появится король или принц и предложит руку и сердце.