— Месье Флоран, зачем я здесь? — Я сглотнула вязкую слюну, предчувствуя неладное, и крепче вцепилась в ручку, словно та была оружием против сидевшего за столом хищника.
— Вы действительно весьма сообразительны, Альма, так что отвечу честно. — Флоран склонил голову набок, игриво приподняв уголок губ. — Мне нужно ваше экспертное мнение о саде... одного моего друга. И небольшая помощь.
— Вы про сад Дюбуа? — вырвалось у меня.
— Именно. — Взгляд Адриана стал серьезнее, а алая дымка возле его зрачков сделалась багровой. — Видите ли, Эрик болен. Боюсь, скоро он не сможет заботиться ни о саде, ни о фирме. — Меня словно прошибло разрядом тока. Сердце сжалось, и дальнейшие слова Адриана прозвучали как сквозь толщу воды — глухо и отдаленно, пока мой ум пытался осмыслить услышанное. — Уверен, мой лучший друг прислушается к вам, если вы попросите Эрика лишний раз не утруждаться и скорее выбрать того, кто присмотрит за делами Дюбуа, вдруг с ним что-то произойдет. Случайно или нет… Только представьте, если ваши труды по воскрешению цветов будут напрасны.
Я подскочила как ужаленная, выронив блокнот и ручку, которая закатилась под софу.
Адриан угрожал Эрику?
— С чего вы взяли, что можете безнаказанно говорить подобное? — Я пятилась к двери, прижав ладонь к внезапно зашедшемуся за ребрами сердцу, но Адриан продолжал вести себя так, будто наша беседа не выходила за рамки светских любезностей.
Флоран воздержался от продолжения скрытых угроз и с невозмутимым видом выдвинул ящик стола, поставив на него изящную музыкальную шкатулку. На ее крышке с поднятыми вверх руками застыла механическая балерина в нежно-розовой пачке.
— Как вы думаете, моей крестнице понравится? Мужчине сложно подбирать подарки для маленьких принцесс. — В его голосе прозвучала ехидная нотка.
Пробравший меня ужас заволок зрение черным. Я смотрела на Адриана, но видела совсем другое. Флоран завел шкатулку, прокрутив ключ сбоку, и кабинет заполнил вальс снежинок из «Щелкунчика». Балерина завертелась на крышке, а моя спина уперлась в стену позади софы, и я провалилась в прошлое.
Отец подарил мне идентичную шкатулку, когда мне исполнилось три года. С тех пор я с ней не расставалась. Параллельно с любовью к растениям я всей душой мечтала о балете. И это увлечение стоило мне слишком дорого.
В ночь нападения на семью Дюбуа я спала в своей комнате в обнимку со шкатулкой. Эрик ворвался ко мне после полуночи, чтобы увести в безопасное место, я схватила с собой только бесценный подарок отца.
Когда мы бежали в библиотеку, я случайно уронила ее. Механизм сработал, шкатулка заиграла — и это стало одной из причин гибели Константина и шрамов Эрика.
Эта мелодия до сих пор преследовала меня в кошмарах, став вечной пыткой в персональном аду. Адриан Флоран не мог просто случайно выбрать такую же игрушку. Он что-то знал о нападении…
— Как? — едва слышно вырвалось у меня.
Но Адриан не стал утруждаться ответом. Вместо объяснений он поднялся из-за стола и двинулся ко мне. Шок парализовал, я застыла, бессильно наблюдая, как «питон» подползает к жертве.
Флоран протянул руку, игриво проведя пальцем по моей щеке. Холодный страх сжал низ живота, и мужества хватило только для попытки отвернуться. Но пальцы Адриана больно впились в подбородок, принуждая смотреть в хрустальные глаза. Его особенная внешность гипнотизировала и пугала одновременно. Сдавливая кожу до онемения, он с наслаждением изучал отразившийся на моем лице ужас.
— Ты ведь так умело хранишь опасные секреты, да, Аля? — Он потянул мой подбородок вниз, заставляя кивнуть. — И совсем не хочешь, чтобы кто-то случайно узнал твои самые оберегаемые тайны. — «Питон» пошевелил моей головой в разные стороны. — Поэтому ты поможешь мне, а я буду держать язык за зубами. Все, что нужно — не мешать и повлиять на Эрика, когда я скажу.
Собрав волю в кулак, я выдохнула:
— С чего ты взял, что Дюбуа меня послушает? Мы не так близки, как тебе кажется, Адриан. — Я перестала любезничать с хищником, готовым меня сожрать. Хотелось говорить четко, но голос трусливо дрожал.
— Станет. Если не сейчас, то потом. И ты уже знаешь, чью строну примешь, иначе, мадмуазель Белроуз, все, что вы так отчаянно скрывали, станет вашим похоронным маршем.
Позорный всхлип вырвался наружу, отражаясь от стен роскошного кабинета. Адриан буквально ставил шах и мат в нашей игре, ведь если мои секреты узнают… Боже, я даже боялась думать о том, как в один миг может сломаться жизнь и рухнуть то, чего я с таким трудом добивалась.