— Я рад, что мы сумели договориться, мадмуазель Белроуз. Люблю иметь дело с умными и понимающими людьми. Увидимся позже, а сейчас меня ждут дела. — Адриан выпустил мой подбородок, оставив на нем ноющий след.
Я так и стояла — пригвожденная к стене, а Флоран, больше не проронив ни слова, вышел из кабинета, забрав с собой мою целостность.
Глава 10
Роза
Безопасность?
Пока я добиралась до поместья «Фонтом» на такси, в голове взрывались мысли. Они жалили и жужжали, как разъяренный рой пчел, не давая ни секунды покоя.
Что происходит с Лукой? Насколько серьезен недуг Эрика? Зачем он выбрал именно мой магазин для доставки цветов своей любовнице? Хотел насолить, унизить? И главное, откуда мерзавцу Адриану известны мои самые темные тайны?
Поглощенная раздумьями, я на автопилоте расплатилась с таксистом и начала возвращаться к реальности лишь тогда, когда с привычным скрипом отворила калитку сада.
Заниматься серьезной работой сегодня я не планировала, ожидая от профессора Дроздова результаты анализа почвы. Поэтому переодевать утренний наряд не стала, лишь подкатала рукава бежевой кофты для удобства.
Первым делом я решила проверить загадочные розы, но уже на подходе к кусту почувствовала неладное. Распустившийся буквально на днях бутон неестественно поник и стремительно усыхал.
— Нет! — вырвалось у меня сдавленно.
Отбросив сумку, я опустилась на колени. Рядом с кустом лежало несколько лепестков, точно капли алой крови, окропившие сухую землю. Я легонько коснулась бутона, боясь повредить и без того хрупкое растение, но он скукожился в месте, где я тронула цветок.
— Что за…?
— Думал, милые флористы не выражаются.
В сад вальяжной походкой вошел одетый с иголочки Дюбуа, скорее всего недавно вернувшийся из офиса. Я обернулась через плечо и все скопившееся за день негодование и предостережение, которые я собиралась высказать ему при личной встрече, так и остались покалывать кончик языка. Пока.
Кожа Эрика выглядела болезненно бледной, под его глазами залегли синяки, и даже шрамы на левой стороне лица, казалось, стали больше выделяться.
— Что с тобой произошло? И почему ты не на работе? — Я подскочила, позабыв о цветке, теперь больше волнуясь об изнеможенном виде Дюбуа, чем о «загадках природы».
— Просто не выспался и решил вернуться пораньше. Надеюсь, ты не против моего скучного общества? — отмахнулся Эрик. Обойдя засохшую сирень, он остановился в нескольких шагах от куста и недоумевающе уставился на умирающую розу.
Я проигнорировала его вопрос, задав свой, чтобы оставить время поразмышлять о феномене.
— Рада, что твои любовницы настолько искусны в постели, что ты забываешь про сон, но зачем было покупать ей букет именно в «Цветах Парижа»? — Лицо Эрика удивленно вытянулось, поэтому я объяснила свой выпад: — Ты не подумай, я рада любым заказам, но судьба распорядилась так, что букет пришлось доставлять лично, и тут твоя подружка перегнула палку.
— Она тебя оскорбила? — Дюбуа порывисто скрестил руки на рельефной груди, точно удерживал себя от звонка нахальной девице.
— Не совсем. — Я поиграла кончиком косы, унимая нервозность. — Но было весьма неприятно слышать ее резкие высказывания.
Эрик медленно выдохнул и почесал над бровью.
— Извини, это нелепая случайность. Утром я попросил свою ассистентку отправить Августе букет в счет извинений, за небольшой хм… инцидент. Не думал, что моя помощница выберет именно твой магазин.
— Инцидент? — ухватилась я за возможность узнать о их отношениях чуть больше.
— Не бери в голову, банальная ссора.
Эрик мастерски увиливал от прямых ответов, поджигая во мне раздражение, которое еще утром спровоцировали Лука и Августа.
— Так вы встречаетесь, раз выходите в свет вместе? Помнится, ты говорил, что никому не откроешься. — Я подняла вышитую бисером сумочку с земли, и отряхнула ее от прилипшей пыли, чтобы показать насколько мне все равно, и пророненный вопрос ничто иное, как банальный интерес.
Эрик ухмыльнулся, доказывая не в первый раз, что видит меня насквозь.
— Нет. Иногда хм… приятно коротаем одинокие вечера. — Он сделал паузу, изучая мое лицо. — А тебя это волнует почему-то больше, чем должно, Альма.
Его слова повисли в воздухе, заставляя меня осознать, насколько прозрачны были мои попытки выглядеть равнодушной. Я повесила сумочку на плечо, чувствуя, как по лицу разливается румянец.