Но неожиданно Эрик отступил от калитки, точно что-то прочитал в моих глазах.
— Мадмуазель Белроуз, — обратилась ко мне Вероника, запахивая простенький коричневый плащ. — Ночевать одному в столь огромном доме с мрачной историей не всегда хм… приятно. — Попыталась объясниться служанка, а я непонимающе на нее уставилась. Вероника указала на горизонт, заставляя меня обернуться.
Оранжевый закат темными ладонями закрывали тучи, освещая вдали небо зубцами молний.
— Вот-вот подъездную дорогу снова размоет, на ночь отделив «Фантом» от внешнего мира, так что пригласить или прогнать кого-то уже не получится…
Вероника словно оглашала мысли вслух, а я читала между строк. Если мы уедем, а Эрик задержится хоть на полчаса, то окажется буквально в западне.
— Я могу переночевать в особняке, если хочешь, чтобы ты не срывался в Париж в непогоду. Только если тебя, конечно, не ждет Августа с благодарностями за букет, — поддела я, почему-то ощутив, что эту ночь мне необходимо провести рядом с Эриком. Вернуться домой — означало плакать в комнате и постоянно проверять телефон, ожидая от Луки сообщение или вновь врать Натали, что все в порядке. А я устала. Смертельно устала притворяться спокойной милой девушкой, когда душу раздирала буря, однако рядом с Эриком она ненадолго утихала. Причины я не знала, возможно мы оба были разрядами, хранившими тайны и, сталкиваясь, нейтрализовывали друг друга.
Дюбуа настороженно повернулся ко мне, точно я предложила ему что-то запретное.
А может так и было?
Ведь оказываясь вдвоем, мы точно подталкивали друг друга к незримой черте, переступив которою глупо было бы отрицать взаимное влечение.
— Я скачал все части «Звонка». — Сверкнувшая вдали молния осветила белой вспышкой его скупую улыбку. — А на кухне есть попкорн.
Вероника сложила вместе ладони, будто умилялась, и потрепав Эрика по плечу, направилась к выходу. Я провожала служанку взглядом до самых ворот, пока за ними не блеснули фары подъехавшей машины. И как только мы остались водоем, я ощутила на опущенных плечах вес принятого решения, но изменить роковой выбор было уже невозможно: на сухую землю брызнули первые капли дождя.
— А почему не подлатать дорогу, чтобы больше не застревать в «Фантоме»? — вдруг спросила я.
— Не знаю, отец считал это изюминкой особняка. И пока я не намерен рушить привычные устои дома в память о нем.
Мой понимающий кивок, и дождь усилия. Я поспешила спрятать бутон живой розы от назревающей непогоды, но Дюбуа вновь поймал меня за руку. Не за запястье, как делал это раньше. Он медленно, почти нежно переплел свои пальцы с моими. Меня парализовало, я уставилась сначала на него, а потом на свою хрупкую ладонь, покоящуюся в сильной руке.
— Не бойся. Это мера предосторожности, крыльцо от дождя становится жутко скользким. Не хочу, чтобы ты что-нибудь себе сломала и не смогла продолжить работу над садом.
В его словах жила холодная логика, но в прикосновении было что-то иное, заставляющее пульс спотыкаться.
— Но роза… — Мысли хаотично блуждали по черепу, не позволяя четко сформулировать свое требование.
Дюбуа резко потянул меня к кусту, не разнимая наших рук. Я как завороженная следовала за ним по пятам, пока он не присел рядом с розой на корточки. Достав из кармана пальто небольшой складной нож, он одним точным движением срезал бутон вместе с длинным стеблем.
Я едва не завизжала от накатившего ужаса.
— Эрик, что ты наделал? — Сердце колотилось в груди. Дюбуа выпрямлялся и протянул розу мне. Я ошарашенно хлопала ресницами, боясь даже дышать в сторону цветка, отвечающего за остаток жизни в умирающем саду.
— Иногда, чтобы сохранить что-то ценное, его нужно забрать с собой, — тихо произнес Дюбуа, и его глаза встретились с моими.
Капли дождя, точно слезы, стекали по оконному стеклу, пока я стояла на кухне и готовила соленый попкорн.
Он потрескивал на скороводе, а поднимающийся к потолку пар смешивался с запахом древесной столешницы и каменных плит.
Когда-то здесь работал отец, находя кухню Дюбуа местом утешения и возможности обеспечить семью. Он рассказывал мне, как забывался среди готовки, вновь обретая целостность после гибели мамы, как искал себя под наставничеством Константина Дюбуа.
Что же изменилось тогда?
Взгляд приковала стоявшая в вазе на подоконнике срезанная роза.
Я задумалась об изречении Дюбуа и не уследила за угощением. Попкорн затрещал с новой силой. Пришлось поднять крышку сковородки и перемешать зернышки лопаткой.