— Мне жаль, Альма. Правда…
Вернувшись домой и скинув плащ Эрика на диван в гостиной, я сразу бросилась к ноутбуку. Натали в ее комнате не оказалось. Скорее всего, подруга не стала дожидаться моего появления и поспешила открыть магазин сама, решив, что я могу задержаться у Дюбуа из-за ночной непогоды.
Думать об Эрике и случившемся между нами было некогда. Я бросила все силы, чтобы размотать клубок лжи, который свил вокруг наших отношений и своей личности Лука.
А как ловко он манипулировал мной с помощью жалости!
Просматривая сайты, я игнорировала звонки Эрика. Не то чтобы он названивал беспрерывно — нет. Набрав два раза и не дождавшись ответа, Дюбуа прислал сообщение, от которого екнуло сердце. Я одновременно смотрела на горящий на столе экран телефона и выбивала на клавиатуре ритм, ища малейшую информацию о Гарри Ламберте.
Эрик Дюбуа:
Как будешь готова — позвони.
Поговорим.
Коротко. Без давления и требований.
Я отложила телефон в сторону, ощущая, как вина и нежность смешиваются в раздирающую душу бурю. Она уничтожала мое доверие к парню и разрушала возведенные вокруг чувств к Эрику стены. Сначала одна правда, потом другая, иначе я бы сошла с ума от переизбытка эмоций.
Щелкая клавишей мышки, я открывала и закрывала вкладки. Казалось, даже мои хищные цветы тянулись заглянуть в экран ноутбука, чтобы помочь мне с поисками.
Социальные сети, архивы студенческих газет, базы данных благотворительных фондов, различные сайты реабилитационных центров с открытыми отзывами. Ничего. Совершенная пустота. Будто этого человека не существовало вовсе.
Сначала я подумала, что ошиблась в написании имени брата Луки. Но что бы я не вбивала, как бы не склоняла имя Гарри, результат оставался тот же.
Не было ни одной совместной фотографии, ни упоминания в чьих-либо друзьях, ни следов медицинской истории. Брат, о болезни которого Лука говорил с таким надрывом, чье лечение якобы съедало все его силы, оказался призраком.
Чтобы мозг не взорвался от интенсивной работы, а сердце от нарастающей ледяной тревоги, я взяла небольшую паузу. Написав Натали, что сегодня побуду дома, а вечером все подробно расскажу, я направилась на кухню.
Быстро сделав себе кофе и укутавшись в клетчатый плед, снятый с кровати, я снова устроилась за столом в своей комнате, чтобы продолжить поиски человека, которого Лука, скорее всего, придумал. Выдумал для того, чтобы оставить за собой право без лишних объяснений исчезать на целые сутки, оправдывая свое отсутствие благородной ложью.
Я щелкнула курсором и начла вбивать в поисковике другое имя. Руки странно дрожали, но совладав с тремором, я все же ввела «Лука Ламберт».
Почему я не сделала этого раньше? Ответ был прост: не хотела разочароваться в том, к кому испытала первые нежные чувства.
Я отпила остывающий кофе, и тут поисковик выплюнул кое-что интересное. Совсем немного информации, но этого хватило, чтобы не успевшие просохнуть от слез щеки снова намокли. Жаль, я не располагала столь расширенным доступом к базам данных, как Эрик, но как?
Как лучшие юристы его компании не раскрыли ложь Луки? Адриан Флоран… Его влияние было слишком велико и распространялась как плесень на весь Париж.
Фотография с выпускного, на которой был изображен молодой, улыбающийся Лука в окружении людей, которых я никогда не видела. Но мой бойфренд говорил, что из-за недуга матери и ее несвоевременной смерти, а потом и зависимости брата так и не сумел получить никакого образования, перебравшись в Париж для заработка.
Мне не удалось раздобыть ни малейшей информации об университете, где учился Лука, так как на его синей мантии не было отличительного герба. Однако через час поисков в глаза бросилась любопытная деталь, которой я сначала не придала значения. На его мантии, прямо на груди, красовались вышитые золотом инициалы. И не «Л.Л.», а «Л.Ф.» Даже его фамилия была тщательно сфабрикованной ложью.
Но для чего было так глубоко обманывать меня и выдавать себя за несуществующего человека?
Я вспомнила день нашего знакомства, а сквозняк из приоткрытой форточки остудил испарину на шее. Если рассуждать, исходя из вскрывшейся информации, наши отношения строились слишком поспешно. Вот он устроился к нам в магазин курьером, а на следующий день уже позвал на свидание. Мне тогда показалось такая опрометчивость милой романтикой. Теперь же это выглядело как четко проработанный план.