— Это я пока лучше заберу. Не переживай, Аля, как только ты поговоришь с месье Флораном, я сразу верну телефон, — заверил он. Лука расплылся в широкой, беспечной улыбке, будто между нами ничего не изменилось, будто не он играл со мной полгода.
— Ты отвратителен, — выговорила я сквозь стиснутые зубы. Это лишь вызвало его громкий смех, который казался раньше таким заразительным.
— Все ради тебя, любовь моя, — парировал он с притворной нежностью в голосе. Я лишь фыркнула, снова поражаясь, как можно так легкомысленно разбрасываться подобными словами. А может, в Луке всегда жило это безумие, лишь искусно скрываемое за его многочисленными масками?
Парень подмигнул мне, убрал телефон в задний карман узких черных брюк и, насвистывая беззаботную мелодию, поспешил навстречу грузчикам, делая вид, что хочет помочь с украшениями.
Оставшись без сотового, я почувствовала себя совершенно беззащитной перед пастью «питона». Но выбора у меня не осталось, либо я прижму Адриана к стенке, либо он сломает мне и Эрику жизнь, поэтому я смело зашагала к тропинке, ведущей за особняк.
Как и говорила Сесиль, Флорана я нашла стоящим лицом к кромке озера. Его белоснежные волосы лоснились на солнце, а мышцы спины бугрились, когда он наклонялся, поднимая камень, и с размаха бросал его в воду. Камушек нашел пристанище на дне, пролетев добрую половину озера.
— Хороший бросок, — подметила я, подступив к нему и поравнявшись с «питоном» в плечах. Адриан повернул ко мне голову и учтиво просиял:
— Ах, мадмуазель Белроуз. Вижу, вы получили мое вчерашнее приглашение на разговор.
Я придержала рвущийся наружу ехидное замечание.
— Вы про колбу с ядом и тот факт, что один из ваших людей меня едва не утопил в ванной?
На обольстительном лице Флорана не дрогнул ни один мускул.
— Именно.
— Знаете, яды — тонкая работа. Не стоит лезть туда, где требуется не только наглость, безграничное своенравие, глупая самоуверенность, но и ум.
Адриан склонил голову в бок, как птичка.
— Считает меня глупым?
— Скорее расточительным, месье Флоран. Вы тратите колоссальные ресурсы: время, внимание, людей на то, чтобы играть в кошки-мышки. Надавить, припугнуть, обронить «сувенир». Это методы школьного задиры, а не стратега. Умный человек достигает цели прямым и эффективным путем. А вы... вы устраиваете театр, перенося дату собственного праздника, как только узнаете, что я больше не сижу на коротком поводке Луки. Это дорогое удовольствие. И довольно прозрачное.
Неожиданно Флоран вытянул руку, теребя меня немедленно вернуть колбу с ядом, но я резко передумала расставаться с уликой.
— Яд утилизирован.
Адриан закачал головой, точно разочаровался во мне, а потом вдруг обнял меня за плечи, как старого друга.
— Расточительность — это когда ты тратишь силу на слабых. Я же инвестирую. В людей, которые могут оказаться полезны. — Адриан слегка наклонился, его голос стал тише, интимнее. — А театр помогает отделить храбрых игроков от слабаков, поэтому ты пришла сюда, а не побежала в полицию, наперед зная, что они бессильны и разбираться придется самой, не скрываясь за спиной правосудия. Совсем как двенадцать лет назад.
Я стряхнула руку Флорана как что-то гадкое, и защитно себя обняла, как делала всегда, когда сдавали нервы.
— Что вам нужно, Адриан? — С хищником нечего любезничать, он все равно тебя сожрет.
— Люблю деловой подход, — согласился на разговор Флоран и снова нагнулся за валяющимся в траве гладким камушком. Выпрямившись он отдал его мне. — Для начала ответьте на один вопрос. Что вам известно о моих родителях?
Я приняла неожиданный «подарок», ощутив под пальцами холодную, влажную поверхность. Вопрос застал врасплох, но я поспешила ответить, перебирая в памяти общедоступные факты:
— Стандартные вещи, как и всем в Париже. Амир Флоран разбогател благодаря инвестициям в его идеи семьи Дюбуа и был близким другом Константина, — тут я едва не поперхнулась, обходя главную правду — он их убил! — После гибели родителей Эрика он женился на Изабелль Маккензи, — почти наизусть протараторила я, сжимая камень в кулаке так, что его края впились в ладонь.
— Хорошо, а что вам известно о моей матери? — Флоран внимательно следил за моей реакцией. — Кстати, мы с вами одногодки. Это важно.
Я не понимала, к чему вел Адриан, поэтому подозрительно прищурилась.
— Ничего. О ней редко говорят, единственное, что знаю — она у вас как минимум была.