Поездка обратно в Париж прошла незаметно. Такси, поезд и снова такси до особняка «Фантом» мелькали размытым фоном, пока я пыталась разгадать тайну Марии Дюбуа.
Найти доказательства!
Как мантру, повторяла я про себя слова Софии. Но где? Где могла прятать улики запуганная Амиром женщина? Та, что так боялась раскрытия правды о втором ребенке, что даже манипуляции Флорана скрывала от Константина...
Сад!
Догадка ударила с внезапной ясностью. Я громко ахнула на заднем сиденье такси, вызвав настороженность водителя. Машина свернула на подъездную дорожку, и в груди расцвела надежда. Порше Эрика отсутствовал, а это означало, что у меня было время проверить догадки без свидетелей и без драгоценных минут на объяснения.
Как только таксист затормозил, я схватила рюкзак и, выскочив из машины, ринулась к саду Марии. На ходу написав Натали сообщение, что жива, здорова и, не дождавшись ответа, с чистой совестью побежала вдоль крыльца к калитке.
Сад для Марии всегда был отдушиной, где она могла часами сидеть в беседке наедине со своими мыслями, а может и страхами, и выращивать любимые цветы. Лучшего места для тайного послания было не придумать: ведь под прикрытием ухода за розами можно было незаметно вырыть в земле тайник.
Поэтому она хотела, чтобы садом через года занималась именно я. Мария всегда знала, что Эрик по-настоящему дорог мне, и опасалась, что чужаки могут случайно наткнуться на спрятанную ею улику.
Сердце заколотилось чаще. Рука легла на ржавую ручку калитки, открыв ее. С осторожностью я вошла в сад, всматриваясь в каждую неровность почвы под кустами.
Помоги мне, Мария!
Глупо было надеяться на несуществующего призрака женщины, которой не повезло оступиться в жизненных решениях, неприкаянного духа, порожденного фантазией и страхом постояльцев особняка. Ведь, как выяснилось, Мария Дюбуа погибла отнюдь не в «Фантоме». Однако внутри теплилась надежда, что профессор Дроздов не просто так выдвинул теорию о связи души Эрика с садом, с его матерью, проводившей здесь все свободное время. Да и я сама была свидетельницей феноменов, рожденных на этой земле и не подвластных разумным доводам. Когда Эрика угнетали тревоги — чах сад, но стоило ему поддаться редким нежным чувствам, на удивление связанным со мной, — прорастали розы.
Поэтому, надеясь на невозможное, на чудо, я вновь мысленно вознесла просьбу о помощи в поисках к высшим силам и двинулась вглубь сада.
— Я люблю его! — прошептала я в наступающую темноту. — Позвольте мне спасти вашего сына от козней семьи Флоран!
Как по мановению волшебной палочки, налетел ветер. Тот самый, завывающий в ночи особняка. Точно живой, он взметнул мои волосы и с силой толкнул в спину прямо к кустам старых, почти засохших роз за беседкой. Я едва удержалась на ногах и, инстинктивно протянув руку, вцепилась в колючие стебли.
Я замерла, почти не дыша. Порыв ветра стих так же быстро, как и налетел, оставив меня в полном одиночестве. Колючки впились в ладони, и через мгновение по моим рукам, впитываясь в манжеты кофты, потекли горячие алые струйки, но я не отпустила стебли. Изо всех сил дернула вверх, вырывая куст с корнем. Отбросив высохшее растение подальше, я обтерла окровавленные руки о штаны и нагнулась, чтобы изучить почву.
— Альма, что ты делаешь? — В сад, запыхавшись, ворвался Эрик. Его черный плащ развевался от быстрого шага. Он потирал область под сердцем, но, как только я развернулась в его сторону, смущенно убрал руку.
Я не ответила на повисший в сгустившемся воздухе вопрос, полностью игнорируя появление Дюбуа. Не из-за вредности или обиды на его молчание, я была во власти эйфории приближающейся разгадки. Не обращая внимания на порезы, узкими линиями пересекавшие ладони, я начала копаться в земле, выискивая что-то инородное.
Ничего не нащупав под первым кустом, потянулась к следующему стеблю.
Эрик вырос позади меня статуей, но не успел остановить меня от намеренья буквально докопаться до истины. Совсем не жалея израненных рук, я впилась пальцами в колючие стебли и вновь потянула на себя.
Согласно закону притяжения и тому, что действие порождает противодействие, я села на задницу, как только вырвала второй куст.
— Альма! Черт возьми! — Эрик не дал мне вновь копаться в грязи, схватив за руки — месиво из грязи и крови. Ладони жутко жгло, но я не отступила от задуманного.
— Пусти, Дюбуа. Ты не понимаешь, это важно! — Я дернулась, но Эрик держал крепко. — Просто поверь мне!