— Господа и дамы, прошу простить за столь вопиющий инцидент. С нарушителем все улажено, друг Эрика видимо перебрал шампанского, — прицельно брошенный «камень» в сторону Дюбуа, — так что мы можем продолжать праздник. — «Питон» хитро нам подмигнул, как бы давая понять, что ничего не поменялось, и контроль ситуации на его стороне.
На другом конце толпы я заметила освободившуюся от личной охраны Натали. Она шустро пробиралась к столам с напитками и едой. Расставленные по периметру зала амбалы тоже провожали ее взглядом, но не заметив ничего странного в поведении девушки, которая после пережитого стресса захотела пить, быстро потеряли к ней интерес. Зато я едва не зааплодировала в ладоши от радости, поняв, что Натали вовсе не собиралась напиваться, подруга искала еще один отвлекающий маневр и нашла — на столах горели расставленные в стеклянных колбах свечи. Став рядом с ними, она взяла бокал с вином и подтвердила мою догадку, едва заметно поведя глазами на огонь.
— На чем мы остановились? — Адриан мило рассмеялся. Умел же «питон» излучать само радушие, когда хотел. — Ах, да! Я представлял вам несравненную Альму Белроуз и только собирался пригласить ее на танец, но Эрик, как всегда, меня опередил. — Снова широкая, белоснежная улыбка, будто Флорана забавляла вся эта ситуация, а не коробила. — Что ж, я не против. Любовь — штука непредсказуемая, да, брат?
Колкий вопрос повис в воздухе ядовитым паром. Адриан сдул упавший на лоб белый локон и изящным, властным движением поманил нас с Эриком в центр зала.
Под одобрительный гул мужчин, ругательство Луки и разочарованные вздохи потерявших надежу на взаимность Эрика дам, мы двинулись вперед. Ведь отказать при всех имениннику было бы верх неприличия. А за каждым нашим шагом следили, для этого здесь и была публика, чтобы с ее помощью манипулировать нами и вовремя разнести слухи.
Натянув на себя маску учтивости, Эрик, не выпуская моей руки, повел нас к Адриану. Музыка заиграла громче, некоторые гости завальсировали на месте, а мы остановились, только когда оказались в самом центе круга, прямо под сияющим в свете луны стеклянным куполом.
Одной рукой Дюбуа обвил мою талию, притягивая к своей твердой груди так близко, что между нами не осталось даже воздуха, а другой продолжил сжимать мои пальцы. Я подняла голову и наши взгляды встретились, вызывая бешенный пульс. Я так сильно прониклась Эриком, что была готова задолжать аду или раю, лишь бы он больше никогда не страдал.
Мы дожидались отмашки хозяина праздника, чтобы начать представление. Подойдя к гостям, Флоран выбрал случайную девушку из толпы. Невзрачная незнакомка с раскосыми глазами с радостью приняла руку «питона», — эпизод, повторно доказывающий, что Адриану глубоко плевать на Сесиль.
Флоран притянул девушку к себе под сдержанные овации публики. Подол ее канареечно-желтого платья, яркий и безвкусный, обвил щиколотки Адриана, и они двинулись в центр, легко скользя в первых тактах вальса.
Это был знак, что настало время нам четверым открывать помпезный вечер. Эрик отвел ногу назад и оточенно закружил нас по кругу. Мои навыки в медленном танце стремились к нулю, но Дюбуа так ловко управлял моими движениями и не позволял оступаться, что уже через минуту я обрела уверенность, подстраиваясь под его ритм.
Лепестки роз на моей юбке шелестели на каждом повороте, а Дюбуа не спускал вожделенного взора с моих приоткрытых губ.
— Ты мой самый смелый выбор, Альма, — прошептал Эрик мне в ухо, вызывая шквал мурашек на коже. Я вздрогнула, позабыв, что за нами надвигающейся угрозой следует Флоран и его спутница. Иногда наши орбиты почти пересекались, и я ловила на себе странно-ликующий взгляд «питона».
Я хотела ответить Эрику, но не сумела подобрать правильных слов, описывающих огненную бурю, много лет обжигающую сердце.
Через пару минут умопомрачительного танца, в моментах которого Дюбуа грациозно наклонял меня к полу, описывая моим телом дугу и кружил одной рукой так, что юбка платья взметалась, оголяя щиколотки, скрипачи принялись энергичнее играть смычком по струнам. Их лирическая композиция набрала силу, близясь к финалу.
Дюбуа чмокнул меня в лоб, точно успокаивал хаос мыслей, и мы продолжили парить по мраморным плитам, утопая в близости друг друга. Если бы не осознание того, что мы буквально артисты на сцене, я бы отнесла этот наполненный трепетом танец к одному из лучших моментов в жизни.