Стоящий справа охранник прищурился, пробуя мою ложь на вкус.
— Я сопровожу вас, мадемуазель. Но Дюбуа останется в зале.
— Нет, — воспротивилась я. — Вы не понимаете...
— О, Альма, мы все понимаем, — подключился второй, с русой бородой. — Нас так просто не обмануть. И это детская попытка — пожар. — Мужчина едва не закатил глаза. — Мы работаем на Флорана годами. Думаете, вы и ваша подруга самые умные? — Он хохотнул, а его кадык задрожал.
— Слушай сюда, — вдруг вмешался Эрик, все еще выглядевший так, будто готовился к смертельной схватке. Но если раньше он был подавлен, то теперь в нем прорезались клыки и когти. Зверь, ощутив себя в опасной западне, готовится рвать и метать. — Если вы сейчас же не позволите мне и моей девушке выйти из этого чертового зала, я...
Дюбуа вдруг развернулся, не желая больше тратить время на ничего не решающих прихвостней «питона» и, держась из последних сил, выкрикнул через весь зал:
— Адриан! Брат мой!
Его била мелкая дрожь, но Эрик старался держаться ровно, вцепившись взглядом в фигуру хозяина праздника на противоположной стороне зала.
— Нам с Альмой необходимо выйти на пару минут, ей стало дурно от духоты и запаха гари, — подхватил Дюбуа мой план — сместить вектор внимания с него на хрупкую девушку. Подобное на приемах случается часто, собравшиеся гости не заметит ничего необычного. — А твои охранники нас не пускают. Стоит ли им напомнить, что мы твои гости, а их силой не удерживают?
Адриан скривился, будто ему под дых ударили. Эрик воспользовался его же методом — давление и манипуляция на публике. Пока Флоран пытался держать лицо, пожар полностью потушили, облив стол водой из ведер с бутылками шаманского.
— Конечно, идите! Что за вздор! — воскликнул Адриан, широко раскинув руки в показном жесте гостеприимства. — Должно быть, моя охрана слишком прямолинейно отнеслась к своим обязанностям. Лука, проводи господина Дюбуа и мадемуазель Белроуз до уборных и проследи, чтобы им никто не мешал.
От стены справа отклеился мой экс-бойфренд, излучая волнами раздраженность. Но надо отдать Луке должное, для незнакомцев со стороны он выглядел просто чересчур сосредоточенным, и только подрагивающие уголки рта выдавали его недовольство ситуацией.
Видимо, израсходовав всю оставшуюся энергию, Эрик снова судорожно глотнул воздух, резко отвернувшись к дверям, чтобы скрыть подступающую слабость. Его плечи напряглись под тканью пиджака.
Увидевшие это охранники снова глухо хохотнули. Но я обожгла их таким ледяным, полным немого обещания возмездия взглядом, что их усмешки мгновенно оборвались. Амбалы невольно отступили на шаг, передумав глумиться.
Я крепче сдавила руку Дюбуа, ощущая, как его пальцы судорожно сжимаются в ответ.
Мы двинулись в проход, оставляя позади гул праздника. За нами громко захлопнулась массивная дверь, но мы не обернулись.
Лука не отставал ни на шаг, следуя за нами грозной молчаливой тенью, хотя охраны, бесцельно блуждающей по коридорам, было и так предостаточно, чтобы не позволить нам даже думать о побеге.
Рука Эрика подрагивала, его бравада отступила, и вместе с учащенным дыханием возвращалась болезнь. Я успокаивающе погладила Дюбуа по предплечью и, пройдя вдоль парадной лестницы, спросила у Луки:
— Где ближайшая уборная?
— Сразу за поворотом в гостевом крыле. — Странно, но экс-бойфренд не стал вставлять нам палки в колеса, скорее всего заметив отразившуюся в моем взгляде мольбу. Эрик уступал недугу, и я обязана была ему помочь.
Все коридоры особняка Флорана были схожи друг с другом: те же светлые стены, тяжелые портьеры и вазы с цветами.
Мы обогнули лестницу, и справа от нас выросла белая деревянная дверь. Первым в уборную вошел Лука, обойдя привалившегося плечом к стене Эрика. Оба парня обожгли друг друга глазами, но удержались от взаимных упреков.
Экс-бойфренд проверил комнату на наличие того, что могло бы поспособствовать нашему исчезновению. Лишняя перестраховка, видимо, была одним из ключевых качеств охраны Адриана.
В уборной, как оказалась, не было даже окна, да и куда бы я делась с чудо-чокером. Если даже банальная попытка его снять активировала «сигнализацию» и все цепные псы Флорана бросались на маячок.
— Заходите, — выплюнул Лука. — Я буду неподалеку. И очень советую вам воздержаться от опрометчивых шагов.
— Пошел ты, — огрызнулся Эрик. К его лбу и вискам липли влажные пряди, закручиваясь в пружинки на концах. Нездоровая бледность стерла с его лица последний румянец, а под карими глазами расползлась синева.