Так и не справившись с рубашкой, я запустила левую руку под тонкую ткань, чтобы погладить его испещренную шрамами грудь. Дюбуа вздрогнул и утробно застонал, сдаваясь во власть моей просьбе.
Мы на мгновение остановили поцелуй, чтобы глотнуть кислорода, и в ту же секунду его длинные, ловкие пальцы поползли по моей ноге, возбуждающе скользя под тканью платья. Эрик задрал юбку сначала до колена, потом до бедра, подставив мою кожу под укусы прохладного воздуха. Я застонала от прилива ощущений, смешавших в себе страсть от ожидания интимного продолжения и откровенности происходящего.
Дюбуа игриво поглаживал внутреннюю часть моего бедра, вызывая мурашки, и остановился только тогда, когда достиг границы моего нижнего белья.
— Позволишь? — с придыханием вымолвил он и под натиском возбуждения сильнее вдавился в меня. Даже сквозь ткань брюк и моего белья я чувствовала предельное изнывание Эрика. Волна острого, почти невыносимого желания смыла последние остатки мыслей, так что ответила я невнятно.
— Перестань уже спрашивать, Дюбуа. Мы всегда были одним целым.
Словно вознаграждая меня за правильный ответ, он провел пальцем сначала по границе трусиков, а после задел точку скопления моих нервов. От столь чувственного прикосновения, я задрожала, уронив голову на плечо Эрика.
Он мастерски описал круг пальцем. Понемногу сужая диаметр и подводя меня к краю пропасти блаженства. Еще один круг, сопровождающийся легким нажатием, едва не взорвал мое сознание салютом. Мое тело требовало большего, не желая уступать разрядке, так и не прочувствовав Эрика полностью.
Собрав в кулак разметавшуюся волю, я пропустила руку между нашими телами, чтобы расстегнуть ремень Дюбуа, но он неожиданно отвел края моих трусиков в сторону и соединился со мной.
Я вскрикнула от переполняющей меня гаммы наслаждения и чувства наполнения, смешанного с легким покалыванием от растягивания.
— Альма, боже, ты невероятная, — прошептал Эрик, поступательно двигаясь внизу.
У меня кружилась голова от накатывающих волн блаженства, но я не отступала от намеченного плана — подарить себя единственному любимому мужчине. Я знала, что Эрик не станет спешить, не захочет лишать меня невинности, зная, что не сможет даровать мне безоблачное будущее, но я хотело его! Только его! Неуклюже расправившись с пряжкой время, принялась расстегивать его ширинку, чтобы освободить то, что должно было заполнить меня без остатка.
— Ты так этого хочешь? — уточнил Дюбуа. Ловко стимулируя меня внизу, он умудрялся тереться животом о мою самую чувственную точку. Сладострастный финиш был уже не за горами: тело извивалось в такт пальцев Эрика, а внутри с каждой секундой все сильнее натягивалась тугая пружина из моих нервов, грозящихся лопнуть.
— Да, Эрик. Просто возьми меня! У нас тут вообще-то время ограничено, — зло выплюнула я, насмешив Дюбуа. — Все девушки умоляют тебя приступить к сексу? Фетиш твой что-ли? — Извергая из себя не особо обдуманные фразы, я пыталась отсрочить подступающий финал, отвлекая себя от интимных ласк Эрика.
— Нет. Но ни одну из них я не любил больше жизни….
Внутри меня резко упал градус нарастающего возбуждения, но не из-за того, что пальцы Эрика покинули мое тело, а из-за силы его признания.
Я подняла голову, чтобы найти потемневший от желания взгляд Дюбуа. Пришло время выплеснуть то, что годами копила на душе. Эта честность была необходима нам обоим.
— Я не просто люблю тебя, Эрик. Я живу тобой. Все эти годы я боялась тебя, но в глубине души мечтала о нашей встрече. О том, что однажды мы сможем простить друг друга за прошлое и вместе его отпустить. И сейчас, когда желаемое так близко, мне не стыдно признаться: ты — мой кислород. Ты тот, без которого задыхается и увядает моя душа.
— Сад, — одновременно догадались мы, выдохнув одно слово. В нем расцветали розы, когда мы находили идиллию друг в друге, и вяли растения, стоило нам отдалиться или разругаться. Профессор Дроздов слегка ошибся в теории. Сад не просто олицетворял внутренний мир Эрика. Он воплощал нашу любовь, которая зародилась много лет назад, когда мы сами того еще не осознавали. Нашу жертвенность и способность бороться друг за друга.
Дюбуа крепко, почти болезненно поцеловал меня. Я зажмурилась, ощущая влагу на своих ресницах. Затем Эрик перехватил меня поудобнее.
— Обними мою шею крепче, — тихо попросил он, и в его голосе была уже не просьба, а команда. — Для опоры.
Я послушно обвила крепкую шею руками, чувствуя, как напрягаются мышцы плеч. Одной рукой Дюбуа ловко расстегнул ширинку, освобождая себя из тесного плена брюк. И тогда что-то твердое, горячее и невероятно соблазнительное властно уперлось между моих бедер. Эрик замер на миг, давая нам обоим почувствовать неотвратимость момента, всю электрическую полноту близости. Воздух перестал поступать в легкие. Весь мир сжался до точки нашего соприкосновения, и он подался вперед.