Спектакль окончен. Декорации рухнули. Актеры могут быть свободны.
Точно марионетка, не отдающая отчет действиям, я механически повернулась к Эрику. Он был бледный как полотно и тянулся ко мне.
— Ты мог просто вырубить его, — задыхаясь вымолвил Эрик. Он уже не сидел, а почти лежал, так же как я, потрясенно рассматривая труп. — Зачем все настолько усложнять?
— Хватит с нас его сумасшествия. Флоран понес по заслугам. Вы даже представить не можете, что он творил и к каким методам прибегал, чтобы добиваться своего. Шантаж и похищение, насилие… — самое безобидное в его арсенале, — тяжело обронил Лука, и я перевела рассеянное внимание на бывшего парня. — Ничто не подарит сострадание тому, у кого в груди вместо сердца — пустота, а в голове — только расчет и жажда мести. Я не вправе становиться судьей, но я вправе остановить угрожающее другим чудовище, в которое он превратился. Флоран никогда бы не отступил от задуманного, а с его деньгами — тюрьма стала бы для мерзавца временным неудобством. Хочешь остановить лавину жестокости — искорени причину.
Лука опустил оружие, только чтобы вновь его перезарядить. Страх, что следующей мишенью станет Эрик, стер флер забвения от шока. На четвереньках я шустро поползла к нему, пытаясь закрыть собой.
Но Лука не стал нацеливать на нас пистолет, вместо этого он бросил оружие к моим ногам.
— Прострели цепь наручников Дюбуа, так будет быстрее, чем искать ключ. Я объявлю своим, что Флоран мертв и вызову скорую, может хоть немного искуплю грехи перед заключением под стражу, — Лука обжег меня сожалеющим взглядом, и прежде чем он покинул комнату, в нее вихрем ворвались Натали и Оливер.
Подруга держала занесенную наготове шпилькой туфлю, а Оливер прикрывал ее серебряным подносом, видимо одолженным из бального зала.
— Я придушу тебя, Лука! — выпалила подруга, но прежде, чем она с криком воительницы Зены бросилась на моего бывшего, я взмолилась:
— Пусть идет! Прошу! — Натали возмущенно нахмурилась, но не стала перечить, пропустив закрывающего ей полный обзор на комнату Луку в проход.
— Мы вас еле нашли, — запричитала подруга, не до конца оценив ситуацию. — Пришлось улизнуть под шумиху из зала, когда вы исчезли и отбиваться от охраны подручными средами. А после украсть у одного, не блещущего умом амбала монитор, чтобы отследить твой маячок…
Ее запал на разговор разбился о представшую картину окровавленного тела Адриана, заплаканную меня с рассеченной щекой и порванной на бедре юбкой и Эрика…
Я подползла к нему как раз вовремя, чтобы уложить голову любимого к себе на колени, прежде чем его глаза закатились, а рука, которую я судорожно сжимала в своей ладони, обмякла.
Меня пробирал озноб, от сквозняка в коридорах больницы Мон-Луи, и я плотнее укуталась в несоразмерный пиджак Оливера, надетый поверх разорванного платья.
Вот уже битый час я нервно топталась у палаты Эрика, которого подготавливали к тяжелейшей операции — пересадке сердца. Дюбуа стоял в очереди на операцию больше десяти лет, ему искали подходящих доноров, но чаще он отказывался. И сегодня, точно за Эрика сражалась сама судьба, в клинике нашлось подходящее сердце. Но были риски, большие риски, так мне объяснил встретивший нас в приемном отделении Виктор — личный врач Дюбуа, поэтому он так долго оттягивал операцию. Из-за полученных в детстве травм и комы оставалась большая вероятность, что Эрик не переживет наркоз. Виктор ставил всего на пятнадцать процентов успеха...
Но сдвинувшийся с места осколок повредил ткани, в которые врос, и полностью перекрыл трикуспидальный сердечный клапан Дюбуа. Эрик умирал, и теперь риск операции стал оправдан.
В пропахнувшую хлоркой и лекарствами больницу мы приехали сразу, как только Оливер помог освободить руку Эрика от цепи, и втроем мы подняли его на первый этаж особняка.
Примерно в это же время нагрянули полиция, детективы и скорая помощь. Первые брали под стражу всех подозреваемых, включая некоторых оставшихся в особняке гостей. Лука не стал лгать и увиливать от правосудия и сам проводил детективов в подвал, к телу Адриана. А нас четверых забрала скорая. Валериан выжил благодаря своевременному вмешательству товарищей. Колбу — единственную улику моего преступления, спрятал Лука, а яд Церберы можно было найти в крови жертвы только в первые минуты после отравления, дальше доказать что-то было невозможно. Поэтому недомогание Валериана списали на сердечный приступ.