Конечно, нас не один месяц будут таскать по судам и расспрашивать детективы, но пока меня это мало заботило.
— Он ведь выживет, да? — Натали сидела на скамейке возле палаты со стеклянными дверьми, вдоль которых я нервно мельтешила. Ее всегда идеальный макияж походил на кляксу от пролитых слез, а прическа — на свитое гнездо воробья.
Эрик пришел в себя десять минут назад, но в палату нас не пускали. Поэтому единственным, чем я смогла довольствоваться — его глазами, через стекло следящими за каждым моим шагом. Дюбуа переодели в белую хирургическую ночнушку, положили на специальную кровать на колесиках, подключили к капельнице и мониторам и дали через маску кислород.
Не зная, что ответить, чтобы не разрыдаться, я решилась наконец-то признаться Натали в том, насколько сильно любила Эрика. Осмотревшись на наличие камер, я тихо начала:
— Ты можешь уже сейчас вычеркивать меня из списка друзей, потому что это я убила Амира Флорана и Алексея Белроуза.
Натали от потрясения икнула и одновременно бранно высказалась, но перебивать меня не осмелилась. Я скрестила руки на груди, пряча озябшие пальцы подмышки.
— Когда Эрик вышел из комы, Амир явился к нам в дом на разговор с моим отцом. Флоран подначивал Алексея расправится с мальчонкой за крупную сумму денег, и мой отец согласился… Они условились встретится через три дня и обговорить детали. И тогда я поняла, что эти двое никогда не оставят Эрика в покое, ведь пока тот жив, Флорану не светят богатства Дюбуа, а мой отец всегда будет шавкой бегать за Амиром и выполнять по приказам всю грязную работу. — Скупая слеза скатилась по щеке. За последнее время я так часто плакала, что влага на ресницах перестала беспокоить. — И я приняла самое простое и одновременно сложное решение в жизни — стать убийцей ради того, кого любила. Эрик спас меня ценой всего, так что я никому не позволила бы причинить ему больший вред.
Меня затрясло. Натали встала и на удивление не бросилась вызывать полицию, а крепко, по-дружески меня обняла.
— Я понимаю, Альма…
— В саду Марии росла Цербера Одолламская, еще маленькой она предостерегала меня быть острожной с деревом и его плодами, не играть с ними, рассказывая о губительных свойствах данного растения и что ее яд невозможно отследить анализами. Сбежав тогда с подготовительных уроков, я отправилась в сад, выкрав из него два увядающих листка. Один я измельчила в порошок, который и добавила в бутылку конька отца, зная, что, когда к нему наведывается Флоран, они всегда выпивают, а другой припрятала, чтобы вырастить новое дерево. Спасибо моей любви к детективным фильмам, я — действовала в перчатках и смерть мужчин списали на некачественный алкоголь. Так я спасла Эрика от возмездия Амира и навсегда очернила свою душу.
Натали положила подбородок мне на макушку, раскачивая в успокаивающих объятьях.
— И этот цветок я забрала с собой в приют, и он до сих пор растет у меня в комнате…
— Что? — подруга состроила гримасу ужаса, заглянув мне в лицо.
— Слушай, Аля. Плевать, я бы сделала то же самое ради любимых. Хотя, конечно, твоя криминальная смышленость в восемь лет пугает, и, наверное, отныне я стану называть тебя «Омен».
Я хихикнула сквозь слезы.
— Эрик знает?
— Нет, думала, у нас впереди много времени, и я еще успею признаться.
Натали всхлипнула за меня.
— Будем верить в лучшее и не унывать… — Подруга не договорила, в коридоре с яркими лампами, шаркая, появился Оливер. Парень ходил в буфет за водой, а следом за ним появилась бригада врачей.
Они обошли нас стороной, направляясь в палату Дюбуа. Натали поддерживающе погладила меня по спине, а Оливер обнял ее за талию. Через пару минут стеклянные двери автоматически разъехались, и два медбрата в белых халатах вывезли Эрика на каталке в коридор.
Я тут же бросилась к любимому. Он протянул мне руку, и я сжала его холодные синюшные пальцы. Не обращая внимание на протестующий оклик Виктора, высокого мужчины средних лет с копной черных волос, Эрик спустил кислородную маску на подбородок, чтобы поговорить:
— Эй, только не плачь, — хрипло вымолвил он, видя, как мои глаза наполняются слезами. — Я крепкий орешек…
Дюбуа попытался подбодрить меня, но его порыв напускного веселья прервал новый приступ кашля. Алые пузырьки на его губах резко контрастировали с бледностью кожи.
— Месье Дюбуа! — уже куда более настойчиво гаркнул Виктор и дал медбратьям отмашку везти каталку к операционной. Натали и Оливер, крепко обнявшись, остались стоять у дверей палаты.