Сын Казекаге сплетни ненавидел всей душой. Наверное, это было единственным, что досталось Гааре от отца в плане мировоззрения и взглядов на жизнь. Невольно вспомнив родителя, в душе мальчика начал подниматься слепой, бессмысленный гнев. Гаара вновь обернулся к своей новоявленной жертве.
И за спиной испуганного мальчишки тут же возникла песчаная стена...
- Не смей! Не смей! Отпусти его!
Гаара обернулся на звук. Сзади него стояла девушка. Явно шиноби. На лице пластыри, одежда грязная - с миссии только что пришла, наверное. Сестра? Или мать?
Гаару тогда почему-то продрал мороз по коже. Он замер, не в силах отвести взгляд от женщины, стоявшей так близко к нему. К нему, к джинчурики, известного своей кровожадностью далеко за пределами Сунагакуре! И она ведь не просто стояла - посмела попытаться его остановить. Какая глупость.
Гаара в другой раз, наверное, не моргнув глазом, унёс ее волной песка с глаз долой. Чтоб не раздражала... Но сейчас Шукаку молчал. Даже не предлагал напасть на всех и вся, на удивление. И Гаара отошёл. Песчаная стена распалась, и мальчик, с глухими рыданиями бросился к девушке. Уткнулся ей в плечо. Видно, этого ему хотелось сейчас больше всего - не видеть Гаары, представить, что его нет.
Джинчурики вполне мог бы сейчас, пока его предполагаемые жертвы абсолютно беззащитны напасть, но...
Но Гаара тогда отступил. Впервые.
Позволил им уйти. Сбежать, не веря своему счастью, обратно в безопасную и размеренную жизнь обычного шиноби Сунагакуре.
А сам Гаара остался. Опять. И снова наедине со своим личным демоном, с кровожадным Однохвостым Шукаку...
Это, наверное, хорошо отражало то, в какой ситуации находился джинчурики. Большинство людей имели собственные "круги своя", на которые можно вернуться. Если вдруг что-то произойдет, выбивающее из колеи - пережить, переждать, и будет долгожданная стабильность. Работа, миссии, семья...
И при этом ещё смели на эту стабильность роптать! Говорить, что надоело и хочется чего-то нового.
А Гаара так не мог. Оставался за бортом каждый раз, когда хотел влиться в общество. Будь то детская игра в мяч, учеба в академии или тренировки... В общем, спустя какое-то время, джинчурики решил перестать на общество надеяться - а какой в этом смысл, если его не любят за сам факт обитания в нем однохвостого? И как только Гаара на людей обозлился, то в течении короткого времени приобрел репутацию буйного демона. А после и наплевал на всё, отпустив Шукаку во все тяжкие. Пусть веселиться Однохвостый демон, пусть упивается своей властью. Пусть хотя бы один из них будет абсолютно собой доволен.
А эта картина... Она лишний раз доходчиво показывала, в каком положении Гаара находился. Красноречиво так, несмотря на тишину.
Он часто этот случай вспоминал в дальнейшем. Теми самыми бессонными ночами, когда совесть сжирала его всего, с тем же остервенением, что обгладывает добычу, полученную с огромным трудом маленькая лиса фенек. А потом было не до этого - климат Великой Пустыни не позволял думать ни о чем, помимо выживания.
Какое уж тут прошлое! Самое главное - выжить. Найти пропитание, воду, безопасное место... Безжалостное солнце выжгло в Гааре все тревоги и опасения. Теперь он уже не чувствовал себя великим демоном - всего лишь человеком, по какой-то нелепой случайности ставшим сосудом для Однохвостого. Ведь как может кто-то, обладающий абсолютной силой изнемогать от жажды, бороться за пропитания и страшиться бурь? Нет, Гаара точно понял - он не всесилен.
Он не может вершить судьбы других, раз его собственную решает кто-то другой.
И только по возвращению в Суну, Гаара озаботился вопросами нравственными. Как заставить консервативное общество деревни стремиться к прогрессу? Как ввести реформы так, чтобы не поднять волну негодования? Как помириться с братом и сестрой? Как жить дальше после всех совершенных им зверств, в конце концов?..
Удивительно, но Гаара, одолеваемый всеми этими вопросами, не остался в одиночестве. Желание помочь ему высказал Баки, Канкуро с Темари прикрывали тыл, а граждане Суны... Граждане Суны приняли его. Ему, некогда помешенному джинчурики, позволили исправиться и даже стать их защитником и хранителем - Пятым Казекаге.
Гаара тогда уж расстарался, чтобы оправдать возложенное на него доверие.
А потом в его жизни появился Шинки. И Гааре пришлось вновь пересмотреть поведение собственного отца, чтобы понять, как поступать с ребенком точно нельзя. Он, конечно, как и любой родитель, беспокоился - сумеет ли он привить сыну правильные ценности, убедить, что с пути справедливости сходить нельзя.
И сейчас Гааре стало гораздо спокойнее. Этот случай, небольшое проишествие с тонущей в зыбучих песках кошкой, окончательно подтвердили - Шинки, не