смотря на его малый возраст, милосерден.
А это - самое главное.
***
- Учитель, всё хорошо?
Тихий, встревоженный голос Шинки, на удивление, смог вернуть Гаару из воспоминаний в реальность. На душе у Пятого после всех этих мыслей было плохо. Погано как-то.
Также, как несколько лет назад, после экзамена на чуунина, он чувствовал себя ещё хуже, когда осознал, какое преступление совершил, подчиняясь биджу. Гаара тогда был в ужасе, и спать не мог уже на только из-за влияния Шукаку. Его медленно сжирала собственная совесть, не давая покоя ни при свете дня, ни при мраке ночи.
Пожалуй, тогда Гаара и решил: нужно меняться. Путь этот был долог и тернист. Правда, жители деревни Песка его знали плохо: все основные события его крутого изменения происходили за пределами Сунагакуре. Там, в столь опасных степях Великой Пустыни...
- Всё хорошо, Шинки. Всё в порядке. Пойдем лучше домой. И кошку с собой забери, кабы так.
Шинки тут же расплылся в улыбке. Подхватил под пушистые бока кошку, и, прижав её к себе, поспешил следом за отцом в сторону деревни.
Только Гаара чувствовал некую... Незавершённость. Обычно после каждого такого философского диалога он мог спокойно обозначить вывод, то, что вынес из всей этой ситуации. А сейчас... Чего-то не хватало.
Судьба обычно сама подкидывала ему мысли, завершала свои уроки. Вот и сейчас, наверное, именно она и дернула Шинки повторить свой недавний вопрос:
- Господин, мы ведь с вами обсуждали сердце. Человеческое, и Пустыни. А вы... Вы были там? В сердце самой Пустыни?
- Был, знаешь ли. Давно. - Гаара улыбнулся, потрепал по голове опустившего в смущении взгляд сына. - Там находится самый большой оазис, что я только видел.
- И растения вокруг?
- Да, они тоже. И животные стараются жить поближе к нему, чтобы не знать жажды...
А потом Гаара на мгновение замолчал, после чего добавил, обращаясь уже не столько к Шинки, сколько к самому себе:
- Точно также и человеческое сердце. Чем боле в нем живительной влаги - доброты - тем большее количество людей к тебе притягивается. Но чтобы это понять, многим приходится пройти половину пустыни.
Сердце Пустыни смягчило его собственное...