Именно теперь он окончательно понял, что не может так всё оставить. На просьбу отдать ему этого щеночка, хозяйка, немного посетовав на то, что это только лишние хлопоты и ничего здесь уже не исправить, согласилась. Он сразу взял щеночка на руки, посадил его под рубашку, к теплу своего тела и тут же почувствовал, что не может больше оставаться в гостях, ведь счёт идёт на часы. Поспешно распрощавшись, он сел в свою машину и с силой надавил на педаль газа. Он гнал мощную машину по полупустому в этот час в сторону города шоссе, несмотря ни на какие знаки, выжимая из своего джипа всё возможное и ему казалось, что он кожей чувствует слабеющее биение сердца ещё пока живой малышки, прижавшейся к нему под рубашкой, чувствует, как жизнь медленно, но верно и безвозвратно уходит из неё. Он знал, куда надо ехать. Совсем недалеко от въезда в город, на «можайке», располагалась одна из лучших ветеринарных клиник, которой заведовала его знакомая, пожилая маленькая женщина с большим добрым сердцем. Главное было - застать её на работе.
Ворвавшись по трассе в город, он проехал по знакомому маршруту, остановил машину рядом со входом в клинику и вбежал по лестнице в кабинет заведующей на втором этаже. К счастью, она была на месте. Оторвавшись от разговора с сотрудником в белом халате, она поверх очков неодобрительно и строго-вопросительно посмотрела на бесцеремонного решительного человека, вошедшего к ней в кабинет, но, узнав его и словно почувствовав неотложность вопроса, махнула рукой, приглашая его говорить. Он достал из-под рубашки маленький, ещё тёплый комочек, уже едва подающий признаки жизни. Как только суть вопроса ей стала понятна, вокруг неё мгновенно всё пришло в движение. Отправив сотрудника за двумя ведущими специалистами на первый этаж клиники, она бегло осмотрела то, что он привёз, и с сожалением покачала головой. Очень скоро пришли ещё два сотрудника клиники, а его тут же выпроводили за дверь, чтобы посовещаться, и уже через несколько минут пригласили обратно в кабинет. Конечно, вероятность положительного исхода очень маленькая, но она есть, и, «для очистки совести», они попытаются провести несколько процедур по спасению щенка. Так было сказано. Щенка забрал один из врачей, а его отправили ждать в зале перед кабинетами. Потом его провели в процедурный кабинет, и уже там он сидел со своим умирающим щенком, наблюдая, как капельница медленно отдаёт своё содержимое неподвижному уже щеночку через тоненький микроскопический катетер, чудом вставленный в такой маленький кровеносный сосуд. Он просидел там до ночи, а затем ему отдали завёрнутого в пеленки щенка и сказали приехать с ним утром опять ставить капельницу. Так он ездил туда два раза в день несколько дней, рано утром и поздно вечером на эти длительные процедуры и каждые три часа днём и ночью кормил щенка из пипетки смесью, сделанной по рецепту, выданному врачом. Столовую ложку смеси за один приём. Каждые три часа. Несмотря ни на что. И он неукоснительно делал всё это. Почти всё остальное время он бережно держал хрупкую собачку на руках, своими большими сильными ладонями пытаясь отдать ей часть тепла своей жизни и даже спал, сидя в кресле с ней на руках.
Так продолжалось несколько долгих и мучительных дней, по прошествии которых щенок, упрямо и наперекор всем предсказаниям, начал уже немного ползать по дивану, писался на заботливо постеленные пелёнки и уже категорически не хотел умирать. Капельницы и процедуры отменили, оставив только режим кормления и он уже стал добавлять в рацион собаки разведённое с водой дополнительное специальное питание. Ещё через пару недель Евочка, как он назвал собаку, уже стала более подвижным щеночком, но он продолжал методично и бережно соблюдать режим кормления и все предписания врачей. Постепенно, день за днём, он кропотливо и пунктуально выхаживал её, и она понемногу превратилась хоть и в очень маленького и худенького, но вполне жизнерадостного щеночка. С тех пор они почти никогда не расставались. В те редкие случаи, когда он не мог брать её с собой, она всегда молчаливо и терпеливо ожидала его возвращения у входной двери их квартиры, расположившись на коврике, где он заботливо разместил специально купленный для неё лежачок, чтобы она не лежала на полу.