Шло время и Евочка совсем повзрослела, превратившись в настоящую преданную собаку, разве только была она очень уж маленькой и хрупкой с тельцем размером с ладошку, с тонкими ножками и очень худеньким телосложением. Попытки как-то откормить её так ничем и не увенчались. Но вот что касается сообразительности и способности запоминать слова, то у неё открылись выдающиеся способности, а уж по привязанности к хозяину ей не было равных. Она стала настоящим неразлучным другом и всегда была рядом, когда он был дома. Особое удовольствие ей доставляло, когда он брал её с собой. Просто сажал Евочку под куртку, или под рубашку и всё. Она была такой маленькой, что со стороны даже не было заметно, что у него под одеждой собака. Только нос свой она любила высовывать наружу, чтобы наблюдать за окружающим миром. Если же он ехал на машине, то она просто заползала ему в рукав и там спокойно засыпала. Так было много лет, за которые они очень привязались друг к другу и уже настолько привыкли быть вместе, что ему даже не хватало её, когда приходилось ехать по делам без неё. А когда он болел, она всегда сидела рядом с ним, прижимаясь всем своим тёплым тельцем к его руке.
Но однажды случилось то, что случилось, хорошо, что он был дома как раз в это время. Евочка, как обычно, ходила за ним по квартире по пятам, неотлучно следуя за ним, или сидя рядом, когда он чем-нибудь занимался. Ничего не предвещало проблем. И вдруг он увидел, как его собачка упала на бок и перестала дышать! В груди у него всё сжалось в какой-то комок, он мгновенно рванулся к ней и взял на руки. Тело её было податливо-мягким и безжизненно повисло у него на ладонях. Она не дышала! Ему стоило большой выдержки и аккуратности, чтобы сделать ей интенсивный и в то же время бережный массаж грудной клетки, проводя искусственное дыхание. «Дыши же! Дыши!» - повторял он. Ему показалось, что он кричал, но это был лишь тихий шёпот, он боялся спугнуть те остатки жизни в этом маленьком и хрупком тельце, которые с трудом угадывались. По его ощущениям, это длилось нескончаемо долго, но, на самом деле, она задышала уже через минуту после этого искусственного дыхания, и он уже не выпускал её из рук в этот день, даже собираясь с ней в ветклинику. Уже там, после долгого и тщательного обследования на специальном оборудовании, врач сообщил ему ужасный вердикт. Сердечная недостаточность. Так же врач подтвердил неумолимый приговор – лечение может только несколько продлить жизнь собаке, но вылечить это невозможно, необратимые проблемы с сердечным клапаном. Получив необходимые рецепты и купив в аптеке всё необходимое, он уже знал, что будет делать всё возможное, чтобы как можно больше отодвинуть во времени её неминуемую смерть.
Приступы случались с ней и позже, несколько раз ему приходилось делать ей реанимацию, чтобы заставить снова биться её сердечко. Хорошо, что каждый раз, когда это происходило, он, чудесным образом, оказывался рядом и успевал восстановить её дыхание. И каждый раз его терзала мысль о том, что будет, если приступ с ней случится в его отсутствие, но пока ему везло, он был рядом и успевал проделать все процедуры по её спасению, так и не ставшие привычными для него. Он наблюдал, как с каждым днём ей всё труднее становится ходить и она, по большей части, всё больше лежала на своём любимом лежачке, наблюдая за ним и уже не имея достаточно сил, чтобы неотрывно следовать за ним, как это было всю её жизнь.
Несмотря на всё это, очень редко, взобравшись вечером к нему на диван, она, вдруг, словно вспомнив, как это было раньше, начинала пытаться радостно бегать вокруг него, и играть, словно говоря ему, что она та же самая, его весёлая и преданная собака. Каждый раз, когда он наблюдал эти её попытки, он одобрительное гладил её и ласково называл по имени. И она была счастлива в эти редкие моменты. Счастлива. Он это видел, как видел и то, насколько трудно ей удаются эти, на самом деле для стороннего наблюдателя очевидно скудные движения. Но ей в эти моменты казалось, что всё так же, как было прежде, и они опять счастливы вместе, он видел, что ей в эти моменты кажется, что она ещё прежняя, ещё та, его красивая, жизнерадостная и любимая собака. Так было всё реже и реже, пока у неё даже на это уже не осталось жизни. Теперь она просто всё время лежала с открытыми глазами у себя на лежачке, наблюдая за ним и накапливая силы для своего ежевечернего похода вверх по трапику. К нему. Несмотря ни на что. За спасением, в которое она верила, как она верила в то, что её любимый хозяин может ей его дать ещё раз, как уже дал когда-то. Когда, как она думала, она сама его наконец-то себе нашла, своего любимого друга. И каждый раз у него сжималось сердце при виде этого её восхождения. Точно так же, как много лет назад, когда хозяйка клуба сказала ему, что она обречена. Только боль в его сердце от осознания безысходности была теперь намного сильнее, чем тогда. Иногда ему казалось, что это её боль у него в груди, а он так часть её брал в своё сердце, тем самым хоть немного облегчая эту её боль, хоть чуть-чуть продлевая ей жизнь.