— Ого… — Вера села, скрестив ноги, и уставилась на тлеющие палочки. — И как этому научиться?
— Для начала скажите, вам удалось разобраться в себе?
Она кивнула, но глаз не подняла. И промолчала. Видимо, надеясь, что короткого подтверждения хватит. Диогу тоже молчал. Только часы мерно тикали на стене. Девушка не выдержала:
— Вы были правы насчет ревности. Я просто влюбилась в него… дура. И я не знаю, что делать. И как это из себя вытравить.
В комнате ощутимо запахло серебром, и Диогу подавил желание отодвинуться от студентки подальше.
— А вы не боитесь вместе с эмоцией вытравить и что-то полезное? Остатки самоконтроля, например?
Сила девушки сжалась, но не ушла в нее полностью. Усилия, с которыми она удерживала рвущийся резонанс, были более чем заметны.
— А у меня есть выбор? Ментор учил, что чувства надо проживать правильно. Раздражение, гнев, страх… я умею с ними справляться, он сам помогал нарабатывать инструменты воздействия. Ставить противовес и искать баланс. Но любовь… я не представляю, как можно «правильно прожить» любовь! — она схватилась руками за голову. — В прошлый раз я из-за нее натворила ужасных глупостей, чуть не погибла. А теперь…
— Возникает желание прыгнуть со стены?
— Нет, конечно, там же ваша паутина. И вообще, я усвоила уроки и не собираюсь умирать. Но мне трудно контролировать себя.
— Вам трудно не контролировать, а принимать. Вы сам факт своей влюбленности отрицали сколько? Два, три месяца? Почему?
— Потому что это неправильно. Я ведь не должна испытывать подобных эмоций. Вы же не люди!
— Но вы ведь человек.
Вера посмотрела на Диогу с таким удивлением, будто все эти годы свято верила в то, что является кошкой или, может, попугайчиком, но никак не человеком.
— Людям свойственны эмоции. Самые разные. Они могут приходить и уходить. Могут укореняться в разуме или оставаться незамеченными. Могут приносить радость или боль. Вопрос вашего отношения. Но их совершенно незачем стыдиться. И, уж тем более, вас никто не осудит за то, что вы влюбились в Педру. Не здесь уж точно. — Диогу не смог сдержать улыбку. — Заявления ментора о том, что за ним бегает половина студенток, отнюдь не безосновательны. Поэтому вы вряд ли его сильно удивите своими краснеющими щеками. Что касается проживания это чувства с вашей стороны… Вы пробовали хоть что-то, кроме подавления?
— Что, например? — Вера подперла щеку рукой и ссутулилась в совершенно неподходящей для медитации позе. — Принять опасно. Куда это меня приведет? Переждать… сколько? А подчинить и управлять не получается. Это сильнее меня. — Она вздохнула. — Дожили… объясняю диву, как ощущается любовь…
— Как будто сердце стало больше, и в груди нет места. Дрожь в руках, мурашки по коже. Все мысли только об одном, а еще вам наверняка снятся сны. И судороги внизу живота, это называется…
— Я знаю, как это называется! Ментор, пожалуйста…
— Сеньора Вера, мы живем среди людей столетиями. Мы вполне понимаем, как вы функционируете. Но я уже говорил вам однажды и скажу снова: любовь — это не чувство. Это выбор. А то, что вы переживаете сейчас, лишь эмоции, вызванные вашей молодостью и симпатичной физиономией главного ментора, который проявляет к вам куда больше внимания, чем к обычным студенткам. Влюбленность — это нормальная реакция на ситуацию, в которой вы оказались.
Вера пожала плечами. Она сверлила взглядом свои браслеты, рассматривала тлеющие деревянные палочки на резной подставке и, кажется, уже начинала считать ворсинки на ковре, но так и не подняла глаз на Диогу.
— Может быть, только я не знаю, что противопоставить этой реакции. С гневом бороться проще, даже в состоянии жуткой злости я научилась обращаться к разуму. Укрощать раздражение внимательностью и терпением, но я не представляю, что можно противопоставить любви.
— Смирение. Вам нужен внутренний мир, сеньора, и честное признание того, кто вы есть. Поймите, что представляете из себя сейчас, и увидите, как изменить это. Если нужно. Возможно, вам хватит простой уверенности в себе, чтобы даже самые сильные эмоции начали работать на вас.
Диогу расправил плечи и выжидательно посмотрел на девушку. Вера села ровно и даже свела руки перед грудью, всем видом являя умиротворение. Хватило на пять секунд.