Гад.
И почему другие готовы это терпеть. Ривера часто думала: признайся она в своих чувствах, он бы так же на нее посмотрел? Нет, не посмотрел бы. И поэтому он лучше. И достоин намного большего, чем имеет.
Вера, похоже, была с Риверой согласна, и, может, поэтому ей так хотелось довериться. Может, если бы русская колдунья спросила прямо, Ривера и рассказала бы без утайки. Но Вера не спрашивала, уважая чужие тайны точно так же, как уважали ее. Только по взгляду было видно — она знает. Но Ривера сама виновата, слишком очевидно порой проявляет эмоции.
Ну а как их не проявлять, когда называют монстром? Когда совершенно несправедливо обвиняют в жестокости и кровожадности, боятся? А он лучший и не знает об этом. Она бы выразила эмоции не только благодарным взглядом, если бы знала, как…
Девушка поежилась и сунула руки поглубже в карманы. Над головой каркнул ворон. Она вздохнула, нашла взглядом птицу и подняла руку, рисуя в воздухе знак управления.
— Лети домой.
Ворон каркнул и скользнул с карниза. Черной тенью мелькнул напротив освещенного окна. Ривера, поддаваясь мимолетному любопытству, поднялась выше на несколько ступенек, чтобы заглянуть внутрь. Были некоторые плюсы в рельефе Коимбры. Если оказаться с нужной стороны здания, можно, проходя мимо, заглянуть в окна на разных этажах. Вдруг это как раз аудитория Веры. Бросить ей камушком по стеклу, испугается?
Ривера присмотрелась к сидящим за столом фигурам, и бросить в окно захотелось кирпич. Причем прицельно. В голову. Девушка покрепче схватилась рукой за перила, закрыла глаза, помотала головой и снова вгляделась в светящийся на фоне вечерних теней квадрат. Картинка осталась прежней. Вера с самой милой улыбкой протягивала маленькую кружечку, а ментор Диогу изящным движением наполнял ее чаем. Они сидели друг напротив друга, разговаривали о чем-то и смеялись… и это даже отдаленно не напоминало «занятия».
Она не могла отвести взгляд, все смотрела и смотрела на эту внезапную идиллию и чувствовала, как что-то внутри обрывается, как, несмотря на теплый вечер, начинают холодеть пальцы, а к горлу подкатывает противный комок.
Очень медленно в голове Риверы складывались детальки пазла.
Совершенное безразличие русской колдуньи к общему кумиру, полное отсутствие страха перед его заместителем, «вежливая» улыбка. «Хотите печенья, ментор?» «Я помогаю в саду, нет не наказана, это часть обучения». Этот понимающий взгляд, каждый раз, когда она, Ривера, не могла сдержать эмоции…
«Попрошайки!», «Невозможно», «Мерзко, бессмысленно»…
Тварь… Двуличная тварь…
И ладно бы она просто врала самой себе и окружающим. Но ведь Вера знала, видела, как смотрит на ментора Диогу Ривера. И все равно продолжала общаться, продолжала строить из себя подругу, а по вечерам сбегала на свидания?! И даже сегодня, не приди Ривера раньше, она вышла бы из корпуса и спокойно пошла с ней в парк, рассказывая о всякой ерунде. И ничего не сказала бы, молча наслаждаясь собственным превосходством и совершенно не заслуженным доверием.
В глазах защипало, и Ривера быстро растерла пальцами подступившие горячие слезы. Плакать она ненавидела. Слишком больно, позорно… и тени размазываются. Она посмотрела на свои почерневшие пальцы и еще раз провела руками по лицу. А так даже лучше. Что может быть интереснее, чем встретить безумца на вечерней улице. Хорошо… Хорошо, что она пришла раньше, успеет совладать с собой и подобрать слова поострее. Откровенность за откровенность, Верочка.
Вера и ментор просидели даже дольше, чем обычно. Просто пили чай и разговаривали. О новых переменчивых временах, о давно ушедших эпохах. Об опыте древних и предприимчивости юных. Уходила девушка в совершенном спокойствии, с осознанием хорошо выполненной работы, как всегда после уроков ментора Диогу.
А вот у Педру, похоже, вечер был не очень. На улице поднялся противный и резкий ветер. Вера, постояв на крыльце и скептически оглядев «наружу», спрятала под мантией цветы и быстрым шагом направилась прочь от корпуса, надеясь, что подруга, увидев тучи, благоразумно осталась под крышей, а не пошла навстречу, как договаривались, и что сама Вера успеет добежать до республики до того, как ливанет дождь. Но почти сразу дорогу ей преградила тень.
— Хороший вечер, Верочка? — спросил надтреснутый голос, и Вера вздрогнула.
Ривера выглядела так, будто дождь уже прошел, причем конкретно над ней и максимально яростно. Волосы растрепаны, словно их долго мусолили руками, макияж, и в нормальном-то виде жутковатый, потеками расходился по лицу. В пальцах поблескивал смятый клубок пут.