— Это был дон Антониу?
— Да.
Педру встал и повернулся к Вере, посмотрел в глаза, совершенно не смущаясь и не пытаясь скрыть своих слез.
— Вы его любили.
— Я люблю их всех. Но он… он был особенным. Наверное, именно из-за саудаде. Он знал, что это, как никто другой. Слишком много пришлось прожить и принять. Дон Антониу был здесь чужаком. Прибыл из Англии и занял место ректора. Я был готов его убить. Очень долго не принимал. Просто не мог, не понимал как, почему я должен склониться перед чужаком? — На миг из-под верхней губы ментора появились клыки, нос по-кошачьи сморщился, но через секунду лицо снова стало человеческим и печальным. — Я был… паршивым слугой. Но он это все вытерпел. И не обвинил. Трижды он пытался со мной разговаривать откровенно. Первый раз я не слушал. Во второй впервые назвал его королем, а третий раз… был здесь. — Педру обвел взглядом площадку. — И это было то, что и называют саудаде. Связь тогда уже была довольно сильной, чтобы мы пережили это вместе. Он был чужим и в Англии, и в Португалии. И сожалел о том, чего не было никогда. О своем месте в этом мире. Которое могло бы быть, но оказалось потеряно волей случая. И даже возможность стать ректором не могла переписать историю и изменить моего отношения к нему. Он видел во мне не просто приложение к Академии. Позже, много позже, он пригласил меня в свой дом, ввел в семью. Но зачатки этой благосклонности я мог ощутить уже тогда. И это несмотря на мое отвратительное поведение и откровенное подстрекательство. Он не велся на провокации, поставил Академию выше своих чувств и самого себя. И я преклонил колено. Мы долго стояли здесь, поглощенные единым порывом любви к этому городу, к Академии. И осознанием того, как мало времени дано человеку, чтобы сделать что-то стоящее, и как хрупки могут быть результаты тяжелых трудов. И как… конечны. У всего есть конец. Это был конец моего боя против него, мое поражение перед самим собой, перед моими принципами и нежеланием смиряться с новым. Но потеряв эту частичку себя, я обрел много больше, чем мог представить.
— А в чем же провинился Диогу?
Лицо Педру сразу исказилось от ярости.
— Проклятый паук посмел помешать нам. Пришел с докладом, и повелителю пришлось отвлечься на него. Тонкая нить единства и саудаде ускользнула. И ладно бы он пришел с чем-то важным, так нет, рядовое происшествие, кто-то опять прыгнул со стены и угодил в его паутину. Это вполне могло подождать! Он жив до сих пор только потому, что повелитель простил ему это вопиющие неуважение. Но мне от этого не легче. Одно из ценнейших воспоминаний навсегда осталось пропитано его присутствием, — ментор фыркнул как обиженный кот.
Вера снова подсветила путами табличку, желая вернуть Педру в более приятные сердцу мысли.
— Я никогда не слышала этой песни.
— Ее никто никогда не слышал, кроме дона Криштиану. Да и ему я пел ее только в первые годы после смерти дона Антониу. В моменты скорби. Теперь же я жалею его сердце, — тихо сказал Педру, отпуская ее руку. Свет погас. — Я пою ее только здесь. Очень редко. Она прекрасна, но она слишком… личная. Не для чужих.
— А я для вас тоже чужая? — вдруг спросила Вера и тут же закрыла рот рукой. Педру зарычал:
— Никогда не смейте сравнивать себя с ними! Никакая связь не поставит вас в один ряд с моими королями! С теми, кому веками принадлежат мое сердце и моя верность.
— Простите, и в мыслях не было. Нужно было спросить иначе.
— Или не спрашивать вовсе!
Он отвернулся, а Вера всеми силами попыталась умерить любопытство. Но ведь это было так важно. Понять восприятие бештаферы, хотя бы частично узнать, как он чувствует происходящее, и вряд ли после подобной откровенности он еще когда-нибудь позволит ей пройти сквозь «стены».
— И все-таки вы не ответили… — на всякий случай она замкнула триглав и приготовилась выставить щит. Педру молчал.
Наконец он дернул головой, резко и словно сбрасывая нервное наваждение.
— Нет. И это пугает меня едва ли не больше, чем все наши эксперименты вместе взятые. Может, вы все-таки попытаетесь подружиться с сеньором Афонсу? Из вас получится замечательная пара.
Вера немного расслабилась, сбросила с пальцев зарождающийся щит и разомкнула браслет. И с подозрением посмотрела на ментора.