Педру поднял голову, позволил дождевым каплям бить по лицу — это смягчило воспоминания о жуткой боли, которою Вера уже пережила из-за него. Чего ей стоило не напоминать, не упрекать, а продолжать работу? Почему они так и не поговорили? Может, потому что и так знают ответы. И не хотят лишний раз о них думать? И терять не хотят.
Успокаивало только то, что отдавать приказы Вера по-прежнему не могла, а значит, кроме влияния эмоционального, эта связь мало чем грозила. Пока что. Но уже была… чем-то особенным и ценным. А время безвозвратно уходило.
Как и возможность проявить хоть немного искренности. С тех пор как их стало трое, Педру казалось, что сломалось что-то невидимое и неуловимое. Что-то, чего никогда и не должно было существовать.
Когда ментор уроками и увещеваниями заманивал Алексея Перова в Коимбру, он откровенно рассчитывал, что молодой колдун в своей благородной и немного чрезмерной заботе о подруге отгородит Веру от опасных эмоций. Увы, Алексею пришлось на год отложить поездку, а когда он все же приехал, оказался посвящен в некоторые тайны и сам, добровольно и осознанно, стал голосом разума за плечом влюбленной колдуньи… к этому моменту уже ни Педру, ни Вера не могли по достоинству оценить поступок Алексея и порадоваться его присутствию. Но отказываться от помощи и новых возможностей было глупо, это понимали все, и последние несколько месяцев в лаборатории шло активное сравнение двух уникальных случаев раздвоенной связи.
Педру искал. Пытался понять, где же эта неучтенная единица, недостающее звено, упущенный фактор, что позволяет шагнуть из подчинения в согласие, из послушания в единство. Найти и поставить на службу Академии. Своей нынешней «семье». Не такая уж великая разница. Все те же юные колдуны и мудрые наставники, приоритеты на защиту и сильный глава. И так ли важно, что чувствует Педру только короля, если у них сильная связь и общее дело. А будь у него возможность взращивать единство, никто не посмел бы даже думать о том, чтобы ставить ректором какого-то чужака.
В стремительно меняющемся мире, забывающем традиции и вековые устои, подобный якорь, который позволит сохранить стабильность и преемственность хотя бы в стенах Академии, был необходим. А значит, и риск оправдан. И жертвы тоже…
Как же холодно.
Педру поежился, но расправил крылья, взлетая повыше.
Пустошь встретила его пустотой и однообразным пейзажем. Немного покружив над закрывшимся коридором, Педру дождался появления ямы и своими глазами увидел новорожденных бесят. Бесята, почувствовав Педру, постарались снова закопаться в лед. Отлетев на приличное расстояние, он понаблюдал издалека за первой схваткой, потом вернулся, подхватил лапой выжившего и потащил к станции.
У него не было конкретной научной цели. Короткая экскурсия, чтобы проверить, как обустроились люди и бештаферы. Основная задача — уйти и вернуться, не потеряв ни тела, ни связи с хозяином. И Педру понимал, что прекрасно справится. Ошейник, подаренный Френкель, подпитывал силой, напоминая о земном тепле, а образ дона Криштиану, оставшегося на той стороне коридора, постоянно всплывал перед глазами. Только отсутствие эмоционального фона было непривычным. Педру знал, что король волнуется, но совершенно этого не ощущал.
Как не ощущал и второй нити… а ведь он так надеялся, что найдет способ оборвать. Пробовать сразу, конечно, не рискнул бы, слишком велик риск зацепить хозяина, но само наличие такой возможности очень бы успокоило.
В Пустоши связь с Верой будто не существовала вовсе. И если образ короля Педру еще мог нащупать и зацепиться за него, то сила девушки с каждым мгновением словно растворялась среди воспоминаний. На короткий миг ментор даже успел поверить, что по возвращении все его проблемы решатся сами собой. Но надежда оказалась тщетной.
Вернувшись, Педру не успел сделать и шага прочь от коридора, как его накрыло чужой болью и ужасом перед невосполнимой потерей. Так, что потемнело в глазах. Вера была в панике, которая захлестнула настолько, что девушка даже не почувствовала его возвращения, продолжая все сильнее и сильнее погружаться в собственную скорбь. Словно в душе разверзлась черная бездна отчаянья. Она разрывала сердце, заставляла задыхаться даже Педру, и, конечно, это почувствовал король.
— Педру, все в порядке? — спросил дон Криштиану.
— Да, мой повелитель, — бештафера улыбнулся, быстро стер выступившие слезы и усилием воли заставил зрачки снова стать круглыми и человеческими, — просто связь… в Пустоши почти не ощущается, мне нужно немного времени, чтобы прийти в себя.