Педру поймал ее и прижал к себе, девушка тут же вцепилась пальцами в мантию, уткнулась лицом ему в грудь и зарыдала, Педру прислонился спиной к стене, чтобы не шататься под терзающим резонансом, и крепче обнял колдунью.
— Прости меня… прости…
А за что? За то, что он просто делал свою работу? За то, что поступил так, как необходимо, чтобы получить точные данные и хотя бы призрачную возможность разорвать связь? Почему так тяжело? Почему хочется просить прощения? Почему он готов убить любого, кто посмеет обидеть эту колдунью, эту иностранную студентку? Всего лишь гостью, чужачку в его Академии. Почему? И почему так злится на самого себя за эти слезы? Педру поднял взгляд на фигуру Святой королевы, молчаливо наблюдавшей за ним со своего постамента, но ожидаемо не увидел ответа в ее строгом взгляде. Принимая за ответ молчание, ментор закрыл глаза и виновато опустил голову.
Вера долго не могла успокоиться, но хотя бы паника сошла на нет. Педру прислушивался к замедляющемуся стуку сердца и понимал, что покой постепенно возвращается, как и привычное ощущение связи. Утихал вместе с эмоциями и долбивший по вискам резонанс, только слезы все продолжали пропитывать его жилетку. Педру погладил девушку по волосам.
«На что вы ее обрекаете?» — прозвучал в голове голос чародейки Френкель, и ментор мысленно выругался. С какой стороны ни посмотри… он обрекает ее на смерть…
Глава 3. Маяк. Часть 3. Алеша
Алеша сидел у окна и наблюдал за дорогой. Вера оказалась права — дождь разошелся.
Колдун не стал доставать из чемодана зонт: дойти до машины он сможет и под щитом.
Нужно будет поблагодарить подругу за то, что спланировала маршрут. Хотя, по большому счету, Алеша не нуждался в этой заботе. Почти год он скакал по Коимбрским склонам и лестницам, как сайгак, что послужило хорошей тренировкой и для выносливости, и для твердости шага. И для общей уверенности движений.
— Зачем ты таскаешь с собой трость? — спросила как-то Ривера, глядя, как колдун ловко поднимается по узкой лестнице, груженный книгами и с тростью под мышкой.
Алеша усмехнулся, перехватил ношу одной рукой, а второй ловко поймал трость за навершие, постучал утяжеленным концом основания по брусчатке и склонил голову в вежливом кивке.
— Затем, что одно правильное движение превращает меня из неловкого мальчика-калеки в элегантного колдуна-аристократа.
Ривера фыркнула и больше не задавала глупых вопросов. Вообще. Что на самом деле было очень на руку. Иногда Алеше казалось, что даже он сам боится задавать себе некоторые вопросы. Понимает, что однажды придется. Но упорно закрывает глаза.
С чего это началось? С того злосчастного январского утра, после возвращения из Петербурга? Или раньше? С шутки Александра Владимировича на приеме Авериных? Или с горящих глаз Веры и руки ментора на ее плече? Или с восторженных писем и не замеченных вовремя интриг? Какая разница. Раз за разом прокручивая в голове минувший год, Алеша так и не нашел момента, в котором мог бы поступить иначе. Даже зная о последствиях. Значит, остается просто делать свое дело.
Алеша пролистал записную книжку, в очередной раз проверяя, что в ней нет ничего лишнего и компрометирующего. Просто вопросы. Со ссылками на научные работы португальских колдунов. Просто заметки, которые могут быть интересны РИИИПу, когда они пойдут на новый круг исследований связи. Просто теории, которые было бы неплохо проверить… Это совсем немного, но хоть что-то.
«Да лучше бы ты в него влюбилась…» — в очередной раз подумал Алеша и убрал блокнот в рюкзак.
Всё и правда познается в сравнении. Год назад его так тревожили возможные чувства Веры. Так волновала ее потенциальная любовь к диву. А теперь он искренне сожалеет, что ошибся в своих подозрениях. Любовь, конечно, могла быть опасна, но казалась такой легко решаемой проблемой. Алеша мог бы воззвать к разуму, назвать подобные эмоции глупостью и просто отгородить девушку от главного ментора, не давая возможности личному общению. И был бы прав. Что же делать в сложившейся ситуации, он не знал до сих пор. Несколько месяцев наблюдений и изучения не пролили света и не помогли увидеть возможный выход.
Но хотя бы не стало хуже. И уже завтра они будут дома, в России, а ментор останется здесь. За тысячи километров от них, без возможности прорваться в сознание или усилить связь еще больше.