— Вы крайне неразумны. — Педру поднес к губам пальцы и принюхался, наслаждаясь запахом вина. — Сначала я сожру бантик, а потом вас…
— Тогда вы расстроитесь, — не унималась Вера.
— Напишу фаду.
…чья душа на ладони остыла…»
Почему-то себя было не жалко. Может, просто привыкла к постоянному риску? А может, так проявляется связь, притупляя и без того скудные крохи инстинкта самосохранения? Подменяя их отчаянным бесстрашием, доверием даже перед лицом смерти?
Алиса была не совсем права, обвиняя Веру во влюбленности. Влюбленность — то спонтанное и чувственное влечение, вовремя замеченное менторами, — давно прошла. Выродилась во что-то иное. Чего Вера сама еще не понимала. О чем никак не решалась подумать всерьез. И может, оттого так сильно разозлилась на подругу, ткнувшую пальцем прямо в больную мозоль?
Алису тоже было не жалко. Сама виновата. Дура. И Пашу не жалко. Но только из-за обиды и предательства. И она еще думала, как бы пощадить его чувства. Трус и слабак, нападающий со спины. Педру, как всегда, оказался прав…
А вот Алешу жалко. Если ментор сожрет Веру, то увидит, как она показала заклятие Алеше. Как много нужно знать о тайне, чтобы Педру мог казнить на месте? Может, она успеет объяснить? Попросить? Или хотя бы привести мысли в порядок, чтобы ментор понял: Алеша ничего не знает.
Первая волна паники схлынула, и почти сразу Педру возник посреди кабинета и бросил что-то на стол.
Вера, не двигаясь, скосила глаза на покореженный кусок дерева с изящной витиеватой ручкой.
— Это что, кусок двери от кабинета Вознесенского?
— Да.
— А могли бы просто открыть серебром.
— Вы уже достаточно сегодня открыли.
Педру забрал из рук Веры шкатулку, захлопнул и убрал в карман.
— Я лечу в Коимбру. Вы ждете меня здесь. — Ментор не двигался с места, но дверь захлопнулась и щелкнул замок. — Не выходите, никого не впускайте, ни с кем не разговаривайте.
— Ментор, я должна…
— Вы должны делать то, что я скажу. Молча. Или до утра не доживете. Сядьте. И ждите.
Вера кивнула и послушно опустилась на стул. Педру угрожающе сверкнул глазами и исчез.
В кабинете были часы. Не сразу, но Вера заметила их наличие. Они стояли в шкафу за стеклянной запертой дверцей и мерно тикали. Очень, очень долго тикали. К сожалению, больше на полках и столе не нашлось ничего интересного. Вере оставалось сидеть, жевать невостребованные шоколадки и думать. Следователь из нее получался, по-видимому, не очень хороший… Вместо того, чтобы помочь, она только больше всех подставила. Еще и фамильяра втянула.
Себастьян отсутствовал уже пятый час, и Вера начинала волноваться. В ее голове обыск со скоростью дива проводился за несколько минут. Максимум за то время, пока она ехала обратно в Академию. Себастьян должен был встретить ее на станции, дать отчет и вернуться домой. Где он потерялся? И ведь, не дай Бог, пересечется с Педру…
В балконную дверь кто-то тихо постучал. Вера поглядела сквозь мутное стекло и увидела маленькую тень, парящую над площадкой.
— Что ж… все-таки меня сегодня сожрут, — заключила Вера, копируя тон ментора Диогу, и открыла дверь.
Над столом закружил козодой с огромными желтыми глазами.
— Одежда в рюкзаке.
Себастьян возник посреди кабинета полностью одетый и немного встревоженный.
— Здесь коимбрский ментор? — спросил он, глядя на вырванную дверную ручку. — Что-то случилось? Мне привести помощь?
— Нет. Почему ты так долго?!
Див склонил голову к плечу:
— Госпожа, слежка предполагает наблюдение, а оно ведется не с моей скоростью. Я бы провел в особняке и больше времени, но госпожа Любава уже ждет меня дома.
Вера вздохнула. Себастьян был прав: нельзя узнать много за пару минут, да и за несколько часов не всегда удается выяснить что-то полезное.
— Рассказывай, как прогулялся? Нашел что-нибудь?
— Да. Во-первых, ваши сведения о хозяевах неверные. Во-вторых, полагаю, когда вы сказали, что в семье могут быть проблемы, вы очень сильно преуменьшили масштаб катастрофы.
Вера удивленно посмотрела на Себастьяна. Див выглядел чрезвычайно довольным, а на губах играла непривычная для него почти кошачья улыбка.
— Не нагнетай. Что там происходит?
— Болеет не хозяин, а хозяйка. Она лежит в постели. Судя по всему, не встает вовсе. Слуги приносят еду и убирают за ней. К ней часто подходит фамильяр, чтобы поддержать энергией и дать лекарства.
— А что с отцом Алисы, мне кажется, она боялась, что из-за известий о ее состоянии ему станет хуже. Он в порядке?