Кадуцей вылетел в окно, а Алеша сел на свое место и оглядел пустой кабинет.
Взволнованный дракончик писал на доске объявление, что лекция переносится.
— Он не хозяин тебе. Ты соглядатай, — понял Алеша.
Дракончик обернулся и кивнул.
Вот почему профессор не работает с дивами и даже не колдует. Вот почему такой молодой, а уже преподает. Выбора нет. И все же ничего в нем не говорит о болезни или несчастье. Он делает то, что может. Учит понимать и выживать.
Алеша встал, поднял забытую Кадуцеем профессорскую трость и пошел в лазарет.
Последние полчаса Алеша тренировал равновесие и шаг, стараясь уверенно двигаться по невысокому бревну, не используя трость. Получалось скверно, он то и дело терял ориентацию в пространстве и начинал заваливаться то в одну, то в другую сторону, и только и успевал перекидывать трость из одной руки в другую. Начинала болеть спина.
«Ищите баланс, Алексей», — звучал в голове знакомый голос.
Участившиеся приступы не позволили Михаилу Сергеевичу преподавать даже теорию, и, закончив учебный год, профессор покинул Академию. Но навсегда остался для ученика примером. Вот и сейчас его образ заставлял упорно повторять до автоматизма заученные упражнения. Иногда Алеша жалел, что так и не нашел среди профессоров кого-то подобного Михаилу Сергеевичу. Кому можно было бы довериться. Кто также хотел бы учить, а не просто выполнял регламенты. Программа реабилитации в Академии была сильная и насыщенная, с Алешей постоянно кто-то занимался. А потом еще и РИИИП подключился. И МИП с его иностранными представителями. Но чем больше вокруг становилось специалистов, тем сильнее молодой колдун уходил в себя. Делал то, что велят, но сам не проявлял инициативы. Просто уходил и тренировался на пустой площадке, пытаясь выжать из себя максимум и прийти на следующий урок более сильным, чем был на прошлом.
Алеша не позволял себе думать о слабости. Нужно просто продолжать движение. Тренировки дают результат. Пусть другие этого пока не видят, но он это знает и чувствует. И сделает все, чтобы достичь максимума. Да, одно наличие оружия не сделает его боевым колдуном, и менять специальность поздно, но чем сильнее тело, тем больше возможностей и мощнее оружие. Даже ментальное.
Мир в очередной раз поплыл, голова взорвалась вспышкой боли, глаз начинал слезится от напряженных попыток разглядеть бревно в полутьме. Алеша перехватил трость, чтобы создать опору, и не успел. Как в замедленной съемке она пролетела мимо пальцев, отказавшихся слушаться, и скрылась в темноте, а в следующий миг Алеша полетел следом.
Он даже не стал выставлять щит. Просто сгруппировался и мягко упал в слегка подмороженную грязь. Противно хлюпнуло под ногами. Алеша перевернулся на спину, раздраженно ударил кроссовком по луже и почувствовал, что силы на этом закончились. Как и желание придумывать себе мотивацию и примеры. Остались только мрачное небо над головой и желтые полоски фонарного света по периметру площадки. И тяжелое дыхание.
— Поднимайтесь, сеньор Перов, — прозвучал рядом насмешливый голос.
Алеша резко дернулся, но вместо подъема получилась слабая конвульсия. Пришлось смириться с положением и бессильно скосить взгляд на внезапного гостя. Ментор с самым аристократичным видом сидел на краю бревна.
— Поднимайтесь, барон, — повторил он, — вам не пристало валяться в грязи.
— Что… вы…
«Что вы здесь делаете?»
«Поддаюсь любопытству. До меня дошли интересные слухи о ваших подвигах, хочу услышать историю из первых уст».
Ментор переместился ближе и навис над Алешей.
— Предпочтете вести разговор в таком положении?
«Хотите говорить, хотя бы подайте руку…»
Алеша попытался перевернуться.
— Нет.
Ментор исчез из поля зрения.
— Вы давно в этом не нуждаетесь.
Перед Алешей появилось серебряное навершие трости. Он схватился за него и, неловко поставив опору, стал подниматься.
«Вера рассказала вам про дуэль, да?»
— Да. Вам следует говорить вслух. Практика — это хорошо, но ваши вездесущие подручные наверняка донесут кому следует, если заметят, как вы молча беседуете с дивом чужой Академии. Вам ни к чему лишние вопросы и подозрения.
Алеша наконец встал на ноги и устало посмотрел на ментора, который сиял позитивом и жизненной энергией. И раздражал слишком откровенным высокомерием. Алеша доковылял до бревна и сел на него, сложив руки на трости. Педру остался стоять напротив.