— Это не так! — разозлился фамильяр, он когтями вцепился в подлокотники кресла и не атаковал Педру вопреки инстинктам только потому, что тот давил силой настолько, что слабого дива бросало в дрожь. — Я ничем не повредил ей! Не захватывал, не влиял!
— Почему? Зачем после двух успешных захватов придумывать странный извращенный план?
— Тебе не понять! Я все делал ради нее! Я люблю ее!
Вера вздрогнула, так надрывно и искренне прозвучало неожиданное признание. А Николай, до того злобно смотревший на Педру, поднял на нее глаза и повторил:
— Я люблю ее.
Веру словно окатило холодной водой, а Педру шумно выдохнул, провел чистой рукой по голове и… засмеялся. Тихо, мягко, словно перед ним сидел наивный ребенок, еще ничего не понимающий в жизни. Вера с трудом сдержала возмущенный окрик. Ее задачей было молчать и слушать, но реакции ментора начинали… пугать?
— Любишь? — Педру поднялся и навис над фамильяром. — Ты убил ее собственными руками! Ты див. Которому недоступна любовь. Только постыдная животная жажда и эгоистичная забота о своей шкуре!
— Это не так! Мы не звери!
— Ты заставляешь меня сомневаться в этом утверждении… зайчик.
Фамильяр в ярости кинулся на ментора и отлетел в стену как тряпичная кукла. Вера вскрикнула.
— Тише, сеньора. Это всего лишь слабый безумный див. Он вас не тронет. Я обещаю.
— Ментор!
— Я сказал, тише.
Педру поднял фамильяра за шиворот и развернул лицом к Вере.
— Мы теряем время. Рассказывай дальше. Ты сожрал хозяина и увидел в памяти заклятие «Вечной жизни». Чем ты думал, когда решил его реализовать?! Через колдунью!
— Я просто хотел, чтобы она была счастлива. Чтобы мы всегда были вместе!
Педру даже наклонился с целью посмотреть, куда устремлен взгляд фамильяра. Николай в упор смотрел на Веру. И девушке было все труднее сохранять самообладание. Она не знала, что думать и как относиться к происходящему.
Педру разочарованно тряхнул Николая:
— Ну нет! Нет! Ты не можешь быть таким идиотом! Начиная с того, что женщинам нельзя привязывать дивов! Говори правду! Кто еще знал о вашей авантюре? Что вы задумывали?
— Паша… — поняла Вера. — Паша знал?
Николай неопределенно покачал головой:
— Отчасти. Он помог разобраться с португальскими знаками, но большего Алиса ему не рассказывала. И по этому молчанию он понял, что дело не чисто. И испугался, что оно может запятнать его репутацию и разрушить карьеру. Он отказался чем-либо помогать, но обещал не выдавать, при условии, что Алиса, какое бы колдовство ни затеяла, не будет ничего предпринимать до окончания Академии. Да мы и не собиралась. В Академии слишком много глаз. Безопаснее было просто исчезнуть после и спокойно провести ритуал где-нибудь в глуши. Да и связь за это время стала бы крепче. Но подвела Татьяна Петровна. Ее сердце… почки… органы начинают отказывать. Ей остался от силы год, дольше я не смогу ее поддерживать. И возможности провести ритуал безопасно не будет. Нам пришлось торопиться.
— И тогда вы рассказали Паше? Он разговаривал так, будто знает, что вы затеяли.
— Алиса сказала, что мастерит усиленный талисман владения, чтобы привязать меня к себе, если вдруг родителям станет совсем плохо. А я велел присмотреть за Алисой, укрыть от посторонних глаз, обеспечить безопасность, если понадобится. И пригрозил, что если что-то пойдет не так, назову его соучастником, глядя в глаза колдуну.
— О, это ты значит так о безопасности заботишься?.. — съехидничал Педру. — Шантажом и угрозами?
— По крайней мере, не пугаю до полусмерти… — Фамильяр повернулся к ментору и оскалился, а глаза его блеснули зеленым светом. — Напомни, как Шанков стал эпилептиком?
Вера зажмурилась, ожидая, что за дерзость Педру снова что-нибудь из фамильяра вырвет.
— Не бойтесь сеньора, наказание — это не публичная порка, — сказал ментор спокойно, но фамильяр под его рукой издал испуганных писк, а по спине Вере прошла волна холода. — Прошу, еще немного.
Вера открыла глаза и даже нашла в себе силы спросить.
— Так Паша до сих пор думает, — говорить становилось все с труднее, — что его дядя жив?
— Да, он не чувствует моих личин. И какое-то время я притворялся хозяином, а потом Алиса сказала, что уговорила отца лечь в пансионат на лечение. И Павла удовлетворил этот ответ. И про заклятие он больше не спрашивал тоже. Решив, что не хочет ничего знать про этот «талисман».