— Судя по тому, что накопал твой… ментор, — Аркадий сделал многозначительный акцент на этом слове, — принятие силы колдуна в собственную структуру дает диву возможность воспроизводить в физическом теле ДНК хозяина. Что ярче всего проявляется в крови. Хотя я уверен, если взять любую другую клетку и пропустить через анализ, мы увидим сходство и там. И даже при том, что сама структура ДНК у дивов может значительно отличаться… Черт возьми, Педру, где ты был с этими пробирками пятьдесят лет назад?!
Ментор горделиво вскинул голову, ничуть не скрывая собственного превосходства:
— Сейчас я всерьез задумываюсь над тем, чтобы поделиться этой технологией. Пятьдесят лет назад, увы, между нашими Академиями и странами не было столь тесного сотрудничества.
«И пробирок у тебя тогда тоже не было», — подумал Вера, но промолчала.
Аркадий наградил ментора суровым взглядом. Педру с напускным умиротворением положил руку Вере на плечо.
Дедушка вздохнул и продолжил:
— Фамильяр не просто выглядит как кровный родственник. Он им становится. И отличает своих по сочетанию метрик ДНК. Чем ближе ветвь, тем больше совпадений крови фамильяра и человека. Но мой внутренний ошейник и ваша связь — немного другой случай. Там нет части, которая требует контакта со всеми, нет усиления восприятия крови и подмены воли, как при поглощении хозяина. Как раз ее и заменяет акт согласия, выраженный в добровольной передаче энергии от дива к колдуну, чего при обычной привязке не происходит и происходить не может. Получается личная связь, которая, при запуске механизма изменения, вырастает до почти фамильярского уровня. До принятия другого как самого себя. Это приглушает жажду, позволяет смириться с присутствием чужой силы под кожей, свободно обмениваться энергией, не ориентироваться на путы подчинения и ошейник… — В глазах Аркадия светился живейший интерес, совершенно не подходящий для «старой пластинки». Нет, посреди библиотеки словно действительно воскрес великий ученый, жаждущий новый открытий.
— Поздравляю, внучка, — вынес вердикт он. — Ты изобрела ритуал создания личного фамильяра, не требующий отдавать на заклание человека. Немного доработать, чтоб не затрагивал ликантропию, и в путь.
— Но… — Вера почувствовала, как по спине прошел холод, а на плече сжались пальцы Педру, — фамильяр не отчуждаем!
— Именно. Я подробно расспросил Владимира о последствиях эксперимента. И он подтвердил, что до сих пор чувствует Алешку Меньшова. Почти полвека прошло! Не как хозяина, конечно. Тот вряд ли сможет ему что-то приказать. Но как чувствовал бы дальнего родственника фамильяр. Потому что он его помнит. Так же, как и Сергея Мончинского. Метрики ДНК хранятся в его памяти и в каждой клетке физического тела. Возможно, в спящем состоянии или в меньшем количестве. Либо же клеточная структура дивов отличается настолько, что позволяет хранить данные о разных людях как отдельные ячейки памяти. Ты еще не пытался изучать? Сколько человек можно сохранить в одном диве? Как быстро и точно будет воспроизводиться информация? Как…
— Пока было не до этого, — прервал Аркадия Педру, — но вопросы записаны и скоро будут подняты. Уверяю, мы разберем это открытие до молекул и поймем, как оно работает, но сейчас важнее другое. Как разорвать эту связь? Я не фамильяр. И не должен им быть.
— Конечно не должен… такая связь может достигнуть глубины приоритетов, и тогда… — Аркадий изобразил ладонями зубастую пасть, для острастки выпустив когти, и звонко захлопнул ее перед лицом Веры, она шагнула назад и почти уперлась спиной в грудь ментора.
— Но, видишь ли, в чем дело, — вкрадчиво продолжил Аркадий, глядя на Педру прямым холодным взглядом, — если подтвердятся твои теории, придется смириться с мыслью, что это, — он показал пробирку, — исчезнет только в двух случаях. Если ты лишишься физического тела и части памяти в Пустоши. Сбросишь те ячейки, в которых закодирована информация о Вере. Или если она умрет. Изменение крови — лишь следствие. Видимое подтверждение сильнейшей энергетической сонастройки, которая меняет «чужеродность» на «родство». Ее нельзя отменить просто «потому что». Если вы стали частью друг друга, пытаться разорвать такую связь — все равно что отрезать у дива конечность и удивляться тому, что она отрастает заново. Так что пока вы оба живы, и в этом мире, — он поставил образец Педру на стол рядом со второй пробиркой и вздохнул, — можете попробовать ослабить и усыпить связь, как проделывал Владимир. Но не надейтесь от нее избавиться.