— Но тебя ведь лишили. Ты пошла за отца не по любви, а по приказу.
— У нас все было иначе… С тобой подобного не случится.
— Правда? Я, что, в другом мире живу? Меня не смогут поставить перед фактом? Отнять все, чего я хотела? Всех, кого любила?! Другое время, другие обстоятельства, да… другие беды… Как жить под чужой волей, из которой не вырваться?
— Может, все-таки гранатомет? — рискнула предложить Мария.
Кем бы ни был этот парень, он стремительно перемещался в начало очереди на убийство.
— Он поможет убить в себе мечты и желания?
— Вера. Никто и никогда не заставит тебя убить свои мечты. Только ты сама можешь от них отказаться. Чужая воля порой очень сильна, но не абсолютна. Выбор есть всегда. И надежда. Не отдавай их с легкостью в моменты печали. Все еще может поменяться.
— Тебе ли говорить о выборе, мама?
— Мне. Думаешь, я жила полжизни безвольной куклой? Меня ведь не тащили сюда силком…
— А как же заклятие? — голос Веры зазвучал привычно и твердо. Только очень тихо.
— А что заклятие… На замужество мы согласились сами… — начала рассказывать Мария. И вдруг поняла, что в первый раз делится с кем-то этими воспоминаниями. Даже Василю в момент искренности она сказала только короткое «я правда люблю», и все. Большего он не требовал. — Мы с Мариной прекрасно понимали, что в ските нам не жить. И характер не тот, и нужда. Нельзя было не думать о детях. Это был вопрос жизни и смерти. Стоял выбор: бежать опять? На все четыре стороны. Выживать. Искать. Или согласиться на партию. Мы согласились, рассудив, что это выгодно. Нас отпустят из скита. Женихов искать не надо. А там суть да дело, сбежать всегда можно. Нас ничего не принудило бы оставаться с ними всю жизнь. Так мы думали. Это я подбила Марину согласиться. Она хотела бежать, жить сама по себе. Но я уговорила притвориться покорной. И ошиблась. Загнала нас обеих в клетку. Матушка оказалась хитрее. Она создала кольца не для того, чтобы заставить нас выйти замуж, а чтобы приказать остаться с мужьями. Ей ведь тоже нужны были дети… Она строго запретила говорить мужьям о заклятии. Дала четкие наказы и отпустила в поместье. Марина не обвинила меня в ошибке. Сказала: ты лишь хотела как лучше. Но ей намного труднее давалась неволя. Словно всю жизнь забрали в это кольцо проклятое. Единственное, что не связала приказами Матушка, — это с кем нам идти под венец. Оставила иллюзию выбора для своих внуков. И я воспользовалась лазейкой. Один — наследник поместья без всякой силы. Второй — колдун. Именно у второго был шанс заметить заклятие и снять. Или хотя бы поселиться в городе, где одна из нас могла бы найти способ выбраться самостоятельно. И я снова все решила за двоих. Я была смелее, решительнее, все выглядело естественно.
— Ты что, пошла за отца, чтобы у тети Марины была возможность сбежать?
— Да. Я, надеялась, что Гермес ее или освободит, или хотя бы увезет в город. Да и круг общения у колдуна более подходящий. А тут… казалось, я сама запираю замок своей золотой клетки. И снова ошиблась. Я влюбилась в твоего отца. По-настоящему. А Марину обрекла на одиночество, потому что забыла учесть волю другого человека.
— Поэтому ты так злилась на дядю. Винила его?
— Да не его. Себя. Вдруг все было бы иначе, не поспеши я с решением. Мы уже не узнаем, какую могли прожить жизнь. Но иногда я думаю, как много могут решить слова. Ведь имей мы возможность просто поговорить честно и открыто, без связывающей силы чужого страха, спасли бы десятки лет.
— Ты жалеешь о своих ошибках?
Мария прикусила губу и задумалась. На глаза почему-то наворачивались слезы.
— Ты знаешь, не жалею. Особенно теперь. Когда вижу Марину счастливой. И тайн не осталось. Я понимаю, что не зря боролась все эти годы. Даже когда казалось, что лучше опустить руки и принять судьбу как она есть. Бездействие страшнее ошибки.
— Почему? За ошибки дорого приходится платить.
— Да. Но лучше платить за свою ошибку, чем за чужую. Ведь у тебя нет гарантий, что другой поступит правильно, а не загонит тебя еще глубже в яму, — вздохнула Мария. — Не решай за других. Но за себя выбирай сама. И не отдавай власти над своим будущим. Даже если кажется, что ты в клетке. К любым оковам можно подобрать ключ. Или разбить хорошим ударом.
Вера развернулась и положила голову на ноги Марии.
— Эти оковы — мое сердце, мама… И ключ я уже отдала…
Мария погладила дочь по волосам. Сказать было нечего.
Педру сидел на поваленном дереве на берегу озера и крутил в пальцах пробирку. Где-то за лесом, спрятавшись в библиотеке поместья, плакала Вера. Педру чувствовал себя подонком. Хотелось вернуться, успокоить, пообещать золотые горы и счастливый финал. Но так будет только хуже.