— Кстати, об ошейниках, — Вера дождалась, пока Педру поставит ее на пол, и посмотрела ему в глаза, — вы сказали, я начала обретать власть… Как это возможно, если на вас всегда был ошейник. А если возможно, то, с чего бы мне ее потерять?
— Вы ведь тоже менялись. И не просто копировали мою силу. Вы самым наглым и бесцеремонным образом приписали себя к семье Браганса! — Педру поморщился, не то от возмущения, не то от восхищения. — И как дальняя родственница остались в сознании едва заметным серебряным отблеском. А потом вытащили эту нить на поверхность, построив со мной личные отношения, заставили привязаться к вам и приблизить к себе.
— Прямо-таки заставила? — прищурилась Вера.
— Перехват фамильяра в чистом виде, сеньора. И чем сильнее связь, тем явственнее изменение крови. И его не сотрешь, не запрешь в ячейку, которой нет. Я пробовал.
— Так вот что это были за эксперименты. Вы пытались заставить себя измениться.
— Пытался. Но в отличие от молодых бештафер, я не так легко адаптируюсь. Мне необходима помощь колдуна. Несмотря на усилившуюся связь, глава семьи не вы, а дон Криштиану. И ритуал в полноте поставил его над вами. И кровь моя уже меняется. Наша с вами связь сильна. И если вы попробуете приказать, я как минимум захочу подчиниться. Но не буду обязан этого делать, потому что король — единственный, кто имеет право приказать мне. И кому я должен подчиниться.
— Поразительно… и все это вы узнали за один год…
— Нет, конечно. Я изучал этот вопрос много лет, собрал тонны информации, провел тысячи экспериментов, но у меня не было нужного ключа для полного понимания. Теперь он есть, и картинка стала складываться очень быстро.
Глаза Педру горели восторгом, и Вера не выдержала, обняла его и чуть не заплакала, когда ментор ласково погладил ее по голове. Сердце кольнула слабая надежда, тут же разбилась сожалением и болью, сделанным выбором и последствиями, от которых нельзя отказаться.
— Получается, наша связь больше не опасна, мы могли бы…
— Нет. Нет, не могли бы, — Педру осадил, не дослушав. — Мы лишь смогли решить главную проблему — пресекли захват власти надо мной. Это значит лишь то, что я вас не сожру, если вы позволите себе по глупости и прихоти вызвать меня на бой или потянуть за ошейник. Пока связь сильна, вы по-прежнему часть меня, и пока, к сожалению, бо́льшая, я еще не выяснил, сколько времени нужно на полную перестройку и возможна ли она вообще без разрыва сплетений. И угроза вашей жизни — угроза моей Академии. Для вас ничего не изменилось, сеньора, разве что вероятность того, что брачный ритуал подействует, стала чуть больше, просто потому что мы нашли достаточно общих черт с фамильярством. — Педру отпустил отвернувшуюся колдунью из объятий, и немного помолчал. — Коимбра ждет, — сказал он после небольшой паузы. — И, пожалуй… — Ментор подошел к окну и посмотрел на город. — Мы можем отправиться уже сегодня. Экзамены сданы, оставаться на гуляния не обязательно, а завтра по всей Коимбре будут гореть костры. Уверен, сеньора Ривера будет вам очень рада. И не только она. Сеньор Афонсу до сих пор с тоской вспоминает ваш резонанс, способный поставить меня на колени, — усмехнулся ментор. — Вы полюбили мой город как свой, и он тоже вас принял. И это доставляет мне радость. Пора вернуться домой, сеньора.
Педру повернулся к Вере, увидел ее глаза, и маска счастья сползла с него, как морская пена с прибрежных камней.
— Я не полечу с вами, — сказала Вера.
— О, вы думаете, у вас есть выбор? Особенно теперь?
— Нет. И вы это знаете. — Она подняла левую ладонь, показывая тонкий золотой обруч на безымянном пальце. — Скажете, не заметили?
Педру закатил глаза и невинно пожал плечами:
— Старательно игнорировал. Думаете, помолвки достаточно, чтобы я смиренно поднял лапки и отпустил вас.
— Нет. Именно поэтому на вас сейчас ошейник. Полумер не будет. Вы отпустить не можете. А я могу.
Это был хороший момент. Очень подходящий — вскинуть руку и разрубить сгоряча. Пока бештафера еще смотрит на нее ошарашенно и немного потерянно. Пока позволяет победить. Но Вера не смогла. Не после всего, что они прожили, не после его радости, не после ее признаний. Не так жестоко.