— Летим? — Педру подал руку. Предложил бы льва и путы, но не стоит искушать судьбу. Раны, вскрытые наживую, пульсировали где-то глубоко в сознании. Связь слабела, но не умирала, и вряд ли умрет прежде кого-то из них, а значит, нужно поступать мудро и осторожно.
Вера отодвинула штору и заглянула в комнату до забавности хозяйским и оценивающим взглядом. Так проверяют, не осталось ли забытых ключей на тумбочке, не выпали ли из сумки важные документы в поспешных сборах.
— Еще несколько минут. Хочу кое-что вам показать.
Колдунья пошла к письменному столу, хлопая руками по безразмерным карманам камуфляжных штанов. На стол посыпались спички, амулеты, несколько камней, явно зачарованных чародеями, моток веревки и прочая мелочь.
— Вы взяли с собой весь набор юного туриста? — усмехнулся Педру, с интересом наблюдая за девушкой.
— Ну… от вас можно всего ожидать. Особенно в бою. Я могла очнуться где-то в лесу с той же вероятностью, что и в постели.
— Или не очнуться вовсе. Да. Но вряд ли бы вам помогли камушки.
— По крайней мере, вам было бы грустно и невкусно.
Девушка наконец выудила из кармана небольшой тубус, больше похожий на церковную свечку, раскрутила его и подала ментору свернутый листок.
— Это «Жизнь Кощея», прототип.
— «Смерть», — поправил Педру.
— «Жизнь», — возразила Вера. — Я переделала заклятие. Не смогла оставить эту мысль. После всего, что случилось с Алисой, и… Я подумала, а вдруг… — она замялась.
— …мы могли бы? — закончил за нее Педру.
— Не без этого, — призналась Вера. — Но даже абстрактно — это очень интересная тема. И у меня больше знаний и возможностей, чем было у древнего колдуна. Я наложила русалочий опыт на его схему. И кажется, это может сработать. Обновление тела — недостающий элемент заклятия.
Педру внимательно изучал записи, пока Вера объясняла и оправдывалась. И чувствовал, как холодеют пальцы. Да, прототип. Да, только часть большого ритуала, те связки, к которым он сам дал доступ. Но даже по этим обрывкам было понятно: может сработать. Не на всех. Ликантропия все-таки вещь нестабильная и опасная, но когда это останавливало людей? Особенно при наличии удачного примера.
Вера смотрела на ментора выжидающе и немного тревожно. Ждала одобрения? Разрешения?
— Что скажете? — спросила она после нескольких минут молчания.
Ментор вздохнул:
— Это ужасно.
— Почему?! По моим расчетам, должно сработать!
— И в этом весь ужас. Сеньора, запрещенные заклятия закрывают в хранилищах не просто так. Кто-нибудь еще знает об этой разработке?
— Нет.
— Вот и хорошо. Пусть так и остается. Уничтожьте все черновики и записи. И если я когда-нибудь узнаю, что вы вернулись к этому исследованию, ссылка в скит покажется вам райским курортом.
— Я понимаю ваши опасения, поэтому и показываю черновик вам. И только вам. Но вы же видите, что все можно изменить. Сделать заклятие безопасным.
— Безопасным? Что вы вкладываете в это слово? Отсутствие фатальных последствий для тела и разума колдуна? Это иллюзия. Невозможно сделать безопасным то, что дает одним существам повод и возможность заключить других в рабство. Я понимаю ваше стремление совершить что-то великое и грандиозное. И даже могу понять личные мотивы. Но послушайте и запомните, — ментор подошел ближе и заглянул ученице в глаза, требуя максимального внимания. — Всегда, во все времена самые страшные чудовища появлялись не тогда, когда открывался коридор в Пустошь, а когда люди пытались изменить свою природу в угоду эгоистичным амбициям и власти. Или из страха перед смертью. Но она тоже дана не просто так. Хрупкость вашей жизни призвана научить заботиться друг о друге и ценить отпущенные крохи времени. И пренебрежение этими вещами превращает людей в монстров похуже диких диабу. Диабу жрут, чтобы выжить. Монстры убивают, потому что могут или хотят. Калечат ради собственных благ, разменивая собратьев за бесценок. Ваши предки знали об этом не понаслышке. И вы сами продукт подобных изысканий. Но все же человек. Так будьте им до конца.