— Значит, вы все-таки создали полноценную связь?
— Нет. В этом не было необходимости. Хватило добровольного желания вам помочь и едва заметного следа, чтобы направить силу. Связь — это не просто передача энергии. Она сложнее и глубже. Но если бы вы дочитали заклятие до конца и остались в сознании, вполне возможно, могло получиться довольно сильное сплетение. Вот тут уже сыграли бы личные взаимоотношения, в конце концов, я занимаю в вашей жизни не последнее место, есть, за что зацепиться.
— То есть, несмотря на наличие у вас ошейника, колдовская связь все-равно появилась бы на основе эмоциональной привязанности, сформированной ранее?
— Усилилась бы. Связь очень тесно связана с личностным взаимодействием колдуна и бештаферы. Она рождается в сплетении колдовской силы, но питается от эмоций, формируется вокруг отношения и следует за волей. Ее можно взрастить и усилить, а можно оставить в рамках заклятия. Можно испытать облегчение при снятии ошейника, или боль. Все будет зависеть от того, что мы имеем в себе. Здесь, — ментор указал на грудь, — и здесь, — постучал пальцем по виску. — Такова природа нашего взаимодействия. Просто определенные колдовские манипуляции дают ощутить связь на физическом и энергетическом уровне. Ошейник тут не важен, задача подчинения — контроль и приказ. А ломка у колдунов и бештафер наступает не потому, что связь рвется, а потому, что они перестают чувствовать друг друга так, как привыкли за время нахождения под заклятием.
— Выключили фары.
— Да, но проложенная дорога осталась, даже если ее не видно. А со временем глаза могут привыкнуть к темноте. И пройти по ней можно в обе стороны, если знать, как. И заметьте, если привязать бештаферу, который сохранил привязанность к хозяину, повторно, пусть даже через годы и годы, связь появится почти мгновенно. По крайней мере так будет казаться.
— Почему никто не рассказал мне об этом?
— Потому что никто не знает. Вы, колдуны, привыкли не считаться с волей бештафер, она для вас не существует, как и наши эмоции, характеры и другие индивидуальные особенности, это пренебрежение вы впитываете с молоком матери, как и прочую историческую память. Бештаферы же… я со времен поклонения не видел дива, который бы хотел создавать подобную дополнительную связь. Они не знают, просто потому что не пробовали и даже не желали пробовать, признавая за человеком полноту колдовской власти. А без добровольности и осознанности со стороны бештаферы такое сплетение не получится.
— А как же бештаферы вроде вас? Древние фамильяры, дивы Академий и прочие сильные мира сего… разве они за столетия не переставали враждовать со связью?
— Может, и переставали. У каждого из нас есть приоритеты и цели, чтобы служить им, не обязательно бросаться в объятия каждому встречному колдуну. Да и кто станет запросто поить чужого бештаферу своей кровью, если сила приказа есть только у надевшего ошейник? И кто из бештафер, получив возможность, не сожрет зазевавшегося колдуна? — Педру оскалился, немного увеличив клыки. — Конечно, времена, когда вас можно было безнаказанно сожрать, прошли, но даже сейчас мало кто станет сдерживаться или тем более экспериментировать с кровью как с молодым вином.
— Но вы умеете.
— Я многое умею.
— Тогда почему не рассказываете об этом другим? Это же важно!
— Представьте, что будет если расскажу?
— Это изменит все! Кузя, Анастасия, вы — первые примеры дивов, победивших жажду крови.
— Так уж и победивших? Если я выбрался живым из океанских вод, скатившись с большой волны, можно сказать, что я победил?
— Да.
— Но ведь стоит мне вернуться, как бой начнется заново. Жажда — это извечный враг, с ним каждый раз приходится биться в полную силу. Хотя наличие дополнительной связи, безусловно, помогает бороться и отрезвляет.
— Именно! И если доказать наличие не прямой связи, это полностью изменит современную колдовскую науку. Позволит практиковать женщинам в конце концов.
— Ваш интерес мне понятен. Можете обсуждать со мной личный опыт в дальних секциях библиотеки и выдвигать теории, но для полноценного исследования вам понадобится выборка, экспериментальная группа, половина которой должна быть бештаферами первого класса и далеко не первого уровня, с добровольным желанием создавать связь и, самое главное, с пониманием основных колдовских техник. И их должно быть не два и не три, чтобы результаты исследования приняли во внимание, а не списали на «случайность». Где вы их возьмете? — Педру замолчал и посмотрел на Веру, словно вопрос был не риторическим и он действительно рассчитывал услышать дельное предложение, но Вера лишь пожала плечами, и ментор продолжил: — Опять же, это становится возможным сейчас, последние сколько лет. Пять, десять? И то у меня нет уверенности, что подобное будет нормально принято… это знание подобно эдемскому яблоку. Несвоевременно сорванное, оно может принести только страх и беды. Подумайте. Бештаферы по своей природе одиночки и эгоисты. Даже те немногие, кто искренне радеет за свое дело. Сколько из них использует подобное раздвоение связи для личной выгоды? Начнутся попытки захвата, а колдуны не дивы, они друг друга не почувствуют. А сколько людей попытается перехватить бештаферу подобным образом, несмотря на очевидное отсутствие контроля? Масштаб, сеньора, всегда учитывайте масштаб.