— Ментор? — студенты собрались и склонили головы, не особо понимая, чего от них хотят.
— Как танцы? — миролюбиво спросил Педру.
— Очень даже… — начал Карлуш и замолчал.
— А музыку кто заказывает? — ментор поморщился от очередного шедевра с высокими нотами и рваной мелодией.
Студенты пожали плечами.
— Вон на сцене музыкальная система, оттуда играет. Скорее всего, заранее поставили.
— Ясно. Теперь заказывать буду я.
По компании прошелся неуверенный вздох.
— А вы покажете пример этим дикарям.
Вздох стал громче.
— Я предупреждал, что представительство — дело серьезно. — Педру слегка похлопал в ладоши. — Давайте — быстро разобрались по парам. И постарайтесь не прогадать с дамами.
Студенты обреченно посмотрели вокруг. Многие девушки, да и парни тоже, заинтересованно разглядывали внезапно собравшихся на совет иностранцев.
Педру несколько секунд понаблюдал, как колдуны веером расходятся от него, приглашая еще ничего не понимающих девушек на танец, и подошел к музыкальной системе.
— Все приходится делать самому, — тихо пропел он, доставая из кармана маленькую кассету и узкую черную ленту.
Вера все-таки сменила платье. Просто чтобы не слишком выделяться на общем фоне и по возможности слиться со шторой. Цвет почти совпадал.
Когда она вошла в зал, ей показалось, что музыка не играет, а студенты удивленно смотрят в сторону сцены. Но музыка звучала — точнее, первые ее аккорды. Ритмичный стук барабанов и треугольника, дрожание струн и робкие звуки скрипки, несмело вплетающиеся в мелодию.
Студенты Коимбры в одинаковых темно зеленых костюмах, чуть темнее платья самой Веры, медленно, в такт музыке, шли по залу, выстраивая круг.
«Как же неудачно, штора, штора, штора», — Вера поправила юбку и шагнула к одному из окон, закрытых тяжелыми занавесками.
Вальс. Это будет вальс.
Около музыкальной системы стоял Педру и подкручивал громкость. Привычная черная капа была снята и аккуратно сложена на одной из высоких колонок, а длинные волосы собраны в хвост. Он определенно что-то задумал…
Вера быстро простучала каблуками в сторону ментора, обходя танцпол по широкой дуге.
— Вам обязательно нужно повыпендриваться? — прошипела она, сама не зная, что именно вызвало в ней раздражение.
— Конечно, — ответил Педру, не отвлекаясь от колонок.
Музыка набирала силу, танцоры делали первые движения, заводя вальсовый круг. Вера оглядела зал и прикусила губу. К ней уверенным шагом шел Паша. С самой счастливой улыбкой и краснеющими щеками.
Он уже собирался изобразить поклон и пригласить Веру на танец, но замер. Между ним и девушкой возникла протянутая рука.
Вера медленно подняла взгляд туда, где внезапно появившаяся рука заканчивается… Педру?! Ментор улыбнулся и склонил голову.
— Идем.
— Я не танцую. Не умею, — попыталась соврать Вера.
— Не верю. Даме вашего круга положено уметь все.
Отказ явно не принимался, да и смотрящий со щенячьей надеждой Паша своим вниманием не прельщал. Вера подала руку ментору.
— Я не знаю схему, — прошептала она. Вальсовый шаг действительно был отточен до автоматизма, но не только на нем строится красота танца.
Музыка уже лилась вовсю. Выбранные дамы с восхищенными улыбками смотрели на своих кавалеров, умело отправляющих их в очередной аллеманд.
Вот-вот начнется песня. Вера узнала ее. Слышала по радио. Красивая, французская, трогательная. Странно, что ментор выбрал не свой родной язык. Тоже довольно мелодичный.
— Вам и не нужно. Просто доверяйте, — сказал Педру, решительно входя в круг. Вера неуверенно хмыкнула.
— Не доверяете? Мне не доверяете? — усмехнулся Педру, повернув к ней голову. — Молодец, в целом правильно, но на следующие несколько тактов можете расслабиться, я не буду кусаться, обещаю.
И он втянул ее в круг с первыми словами песни…
Вера слишком идеально вписывалась в эту картину. Шаг влево, вправо, поворот. Восьмерка. Тихие ритмичные слова, горячая рука, уверенно показывающая направление. Как легко его слушаться.
Интересно, все подумают, что Вера специально пытается подражать иностранцам?
«Определенно», — поняла она по взглядам сокурсниц, случайно пойманным при развороте.
И почему она выбрала именно это платье? Мама предлагала светло-голубое, а Вера вцепилась в темно-зеленое, будто это был лучший выбор на свете. С каких пор ей вообще стал нравиться этот цвет?