— Потому что за этим ты сюда летела, — сказал он, закинув Веру на доску, предательски раскачивающеюся на воде. — Потому что ты этого хочешь!
— Не хочу! — провыла она, но доска уже устремилась вперед в бешеном вихре, а ментор потерялся в темноте.
Несколько мгновений мир кружился, а потом захлестнул водой. Маленькая плоская лодочка заметалась среди волн, то и дело погружаясь в пену и заставляя Веру судорожно хватать ртом воздух. Она вжалась в доску, чувствуя, что осталась наедине с бушующей стихией. Соленая вода травила раны, смешивалась со слезами. Рев волн оглушал. Очередная стена подхватила серф, поднимая его почти вертикально, и Вера заорала от ужаса.
— Вставай, — раздался голос над ухом, и уже знакомая стальная хватка рванула ее вверх. Доска выровнялась, но устоять на ней все равно было невозможно. Ноги Веры постоянно соскальзывали, и океан не утащил ее в глубину только потому, что див продолжал прижимать ее к себе, как маленькую тряпичную куклу. На миг девушке показалось, что она различает его смех среди шума.
— Открой глаза! Не смей закрывать! Смотри! — потребовал он.
Вера послушалась. И ужас ее стал безмолвным и холодящим кровь. Желтый луч маяка проникал сквозь волны и пену, рассеиваясь по водной глади. Со всех сторон шипели исполинские валы. Внизу была пропасть — так высоко подняло серф. А слева начинал заворачиваться гребень, собирая волну в черный смертельный туннель.
Педру правил доской. Вера чувствовала это по его движениям, по метанию серфа, но смотрела только на скручивающийся вал, догоняющий их все быстрее и быстрее. Давящий неотвратимой мощью, затягивающий в ледяную глубину.
— Крылья! — заорала Вера и забилась в руках дива, пытаясь не то покрепче ухватить него за плечи, не то залезть на шею. — Крылья, Педру!
Но он только засмеялся. И перестал править, отдав доску на волю вод. Серф поднялся почти вертикально, и гребень накрыл его черной тенью.
Вера успела заметить взметнувшиеся черные крылья и… ушла под воду, словно ее точным движением столкнули вниз. Тьма и холод сомкнулись вокруг, забирая грохот бури, оставшийся наверху. Все, что осталось единственным ориентиром, — это рука, за которую Вера еще отчаянно цеплялась. А потом исчезла и она. Девушка в панике заметалась, пытаясь найти хоть что-то, зацепиться, понять, где верх, всплыть. Выжить! И не смогла. Ее потянуло вниз…
Земля оказалась твердой. Волна шибанула Веру о песок и отступила, дав возможность вдохнуть. И тут же вернулась, снова накрывая собой. Девушка из последних сил вцепилась пальцами в мешанину ила, песка и гальки. Перевернулась и попыталась отползти подальше от зловещей пучины. Ее подтолкнул очередной поток воды, и вскоре Вера рухнула на берегу, совершенно ослепшая от страха, дождя и соли.
Так она и лежала, пока восторженный возглас не вырвал ее из забытья.
Вера с трудом поднялась на локтях. Педру лежал неподалеку, подставив лицо дождевым каплям и заливаясь смехом.
— Сумасшедший див! — прокричала Вера. — Ты нас чуть не убил!
Впрочем, в чем она ему уступает?
— Мы могли умереть!
Ни на это ли она сама обрекла себя несколько часов назад? На что она вообще рассчитывала, покидая Академию?! Смерть от зубов дива не так пугала, как бездонная пучина океана. Быть трагически сожранной при вызове казалось чем-то нереальным, романтично обреченным, обещающим мгновенное избавление. Океан был жесток. Он душил медленно, играл со своей жертвой, бросая ее с волны на волну. Давая в полной мере осознать неизбежность своей участи.
Вера сжала в пальцах песок и зарыдала. Завыла и сжалась, ожидая снова почувствовать, как ментор схватит ее за руку, встряхнет или просто окажется ближе. Но он продолжал лежать, раскинув руки, и наслаждаться, по-видимому, веселой для него прогулкой.
Руки задрожали и подогнулись, Вера упала. Силы заканчивались быстро и неотвратимо. Похоже, она все-таки умрет. Их же учили, предупреждали, что перерасход колдовской силы опасен. Вера привязала к себе дива и несколько часов держала его в полете, этого было достаточно, чтобы весь следующий месяц пролежать в лазарете под пристальным надзором чародеев. А еще и раны, странный бой с ветром, физическая нагрузка и ужас, испытанный в воде. Все это добило ее окончательно. В человеке, наделенном силой, будь она колдовской или чародейской, магическая энергия тесно связана с жизненной. Они переплетаются, как две тонкие нити, и, если разорвать одну, вторая неизбежно потянется следом. Вера не подумала об этом раньше, а теперь просто не могла найти выход. Сознание начало ускользать, только вспышки боли еще прорывались слабыми мыслями.