1987 год, январь, Омск
— Софья Андреевна, ну давайте сделаем? — уговаривали ее девушки.
— Да, мы все приготовим, вы только поучаствуете! Это же Святки, волшебное время!
— Это же так интересно!
Софья смеялась: какой смысл гадать на суженого, если ей не зеркала, а политика будущее продиктует.
Судя по рассказам, святочные гадания даже в Академии были одним из любимых развлечений чародеек. Что уж говорить об обычных девушках, имеющих довольно смутные представления о колдовстве, чародействе и прочих нюансах мироздания. Даже простые суеверия порой обладали особым романтическим шармом. А в Академии чародейки и вовсе использовали любые возможности, чтобы в сказочную ночь прикоснуться к своей судьбе. Кто-то искренне верил и надеялся услышать доброе пророчество, а кто-то, невинно хлопая ресницами, просто привлекал внимание приглянувшегося колдуна, прицельно кинув сапог в заранее выбранную голову.
Юность Софьи была лишена подобных авантюр, и канун Рождества носил совсем другой эмоциональный оттенок.
— Так то политика, а тут судьба, — рыженькая чародейка игриво покрутила плечами, — ну ваше величество, соглашайтесь!
Они не отставали от нее весь день, при любой возможности заводили разговор о предстоящих праздниках и гаданиях. А Софья только молчала. Интересно? Может быть. Но в ските с детства учили не гадать и со временами, коль не ясновидящая, не баловаться. Против Божьей воли не идти. Что должно быть ведомо, Богом открыто, что должно быть скрыто — от взора спрятано, и не стоит нарушать порядок вещей. Особенно колдунье. Одно дело мир земной ворошить, властью и силой данной, другое — в тонкие материи лезть и Дух смущать…
Но среди придворных дам колдуний не было. Только чародейки, пара простых девушек и та самая ясновидящая, что всем обещала самые точные предсказания с святочную ночь.
В конце концов Софья сдалась, и девушки с писком побежали готовить королевский ритуал.
— Вы уверены, ваше величество? — с сомнением посмотрела вслед Анастасия.
Они сидели в личных покоях императрицы, на столике стояли две чайные пары и свежий облепиховый чай, приготовленный по какому-то старому семейному рецепту, найденному в поместье Авериных, а за окном валил снег. Ночь была светлая, лунная, и горящие фонари добавляли в снежинки золота. Софья забралась с ногами в кресло и укуталась пледом. Не хотелось спорить и препираться. Наоборот, было настроение немного поиграть и порадовать окружающих людей.
— Пусть развлекаются, не то чтобы я верила в эти бабушкины присказки. А может, тоже поучаствуешь? Интересно ведь, сработает ли на дива, которому суженые вообще не положены, — усмехнулась Софья.
— Нет, спасибо, — Анастасия меланхолично поднесла к губам чашку и понюхала ароматный напиток, — я предпочту не напоминать себе о предназначенном судьбой одиночестве.
Софья с интересом наблюдала за дивой. Чем теснее сплеталась их связь, тем меньше верила Софья в то, что любовь чужда этим существам. Когда Анастасия смотрела на сына, чувство наполняющие ее, нельзя было охарактеризовать иначе чем любовь. Когда она танцевала с графом Авериным рождественский вальс, не влюбленность ли чувствовала Софья, наблюдая исподтишка за подругой. Может, они и не люди, но эта человеческая слабость им не чужда…
Даже Александр, и тот порой краснел и смущался как последний романтик, что особенно смешило Софью, так и не научившуюся различать, когда див играет на публику, а когда говорит искренне. На всякий случай почти все проявления она считала игрой.
Однако притворство его было очень интересным и умелым. Чего только стоило появление Александра на прошлом ее дне рождения. Император пришел с огромным букетом необыкновенных цветов и, опустившись на одно колено, торжественно вручил, осыпая императрицу комплиментами и поздравлениями, с очень долгими пояснениями, что цветы эти были выращены во дворце в Пустоши. Первые взошедшие на той стороне ростки, как зачатки нового мира. А поднявшись, он тихо сказал, глядя в глаза:
— Душа моя, вы прекраснее любого цветка, могу я надеяться хотя бы на один танец?
И вот как тут было отказать? Особенно учитывая, что кроме Софьи, кажется, ни одна дама не рисковала подойти к высокой мертвенно бледной фигуре с торчащими из шеи когтями. Многие даже старались не смотреть на чудовище лишний раз. А Софья, наоборот, первое время даже смущалась от слишком откровенного желания поразглядывать «алконоста».
С другой стороны, она чувствовала некоторую безопасность рядом с Александром. Скит наложил большой отпечаток на ее воспитание. Книги, наука и дивы всегда казались куда ближе людей и «мира». У нее не было первой любви и возможности вздыхать о молодом симпатичном колдуне, если не считать черно-белой фотографии Аркадия Аверина на задней стороне написанных им книг. Не было возможности набраться эмоционального опыта заранее, и к играм с мужчинами ее тоже не готовили. И так уж получилось, что свою первую влюбленность Софья пережила уже во взрослом, сознательном возрасте. Прочувствовала, проболела и, главное, смогла сделать выводы.