Иногда к посиделкам присоединялся Алеша, задавал Александру вопросы и очень внимательно слушал ответы. Юный барон начинал интересоваться политикой, что было сразу взято на вооружение и Александром, и Педру, и, чего греха таить, Софьей. Хотя было в этой показательной мальчишеской заинтересованности что-то обреченно-печальное и тревожное.
После одной из бесед Алеша долго стоял у окна и смотрел на падающие снежные хлопья, пока рядом молчаливой статуей не возник Александр. Со стороны это выглядело странно, и Софья хотела уже окликнуть их, как император положил руку на плечо мальчика. В библиотечной тишине шел важный разговор, который Софья не могла подслушать, и все же она тихо вышла из комнаты, чтобы не мешать.
Сама императрица тоже с удовольствием слушала «уроки» Александра. Особенно когда ими начинала интересоваться Анастасия. Вдвоем эти дивы могли заметить целый политический совет.
В третий вечер импровизированного отпуска Александр нашел в библиотеке несколько старых книг о Японии и, пригласив Софью изучить материалы, разложил описываемые политические ситуации с совершенно неожиданной точки зрения, просто и изящно рассказал, как, имея общее представление о человеческом поведении, перевернуть ситуацию в свою пользу.
— Потрясающе, я определенно возьму это на заметку, — восхитилась императрица.
— И поступите очень правильно, — Александр закрыл книгу.
— Это ведь ценные уроки. Почему вы помогаете мне, ваше величество?
Див опустил подбородок на сплетенные пальцы.
— Вы мне нравитесь, Софья Андреевна, и судьба России мне не безразлична.
Софья нахмурилась. Что-то насторожило ее в этой фразе.
— Я сказал что-то не то? — тут же среагировал Александр.
— Нет… просто… звучит, конечно, приятно, но разве это не значит, что как только я перестану вам нравиться, вы начнете представлять опасность так же рьяно, как сейчас проявляете дружелюбие?
— А разве люди поступают не так же? — пожал плечами Александр. — Мы только что разобрали ситуацию, в которой не последнюю роль играли личные отношения и симпатия. В политике. Почти все в этом мире растет из эмоций и пристрастий, я ведь тоже могу уповать лишь на вашу благосклонность. И надеяться, что завтра вы не сойдете с ума и не броситесь с войной на мою империю, как это было много, много раз за долгую историю человечества.
— Пожалуй, вы правы. Но вы ведь не человек.
— Именно, душа моя. Я не человек. И симпатии мои объективны. Я сужу о вас не по красоте глаз, а по вашим поступкам. Вы не можете просто перестать мне нравиться. Чтобы лишиться моего расположения, вам придется меня или совершенно разочаровать, или предать. Первое, как видите, я собственными усилиями легко сведу на нет, — он указал на книгу, — на вашей ответственности только честь. И простите, но я считаю, что не заслуживаю быть преданным вами.
— Никто не заслуживает бесчестного обращения, но мои советники уже не первый год пытаются понять, заслуживаете ли вы доверия. И никак не могут определиться.
— Тогда решать придется вам, — располагающе улыбнулся Александр.
В библиотеку заглянул Миша и потряс закрытыми шахматами. Див кивнул ему, извинился перед Софьей и исчез, оставив ее в глубокой задумчивости.
— А что, если я предложу еще более авантюрную идею? — спросила Софья, раскидывая сапогом снег из сугроба. Она все также гуляла в распахнутой шубе и без шапки.
— Удивите?
— Если нам вообще сбежать? Не насовсем, так, на денечек, просто ото всех? Давно вас оставляли без надзора?
Александр выразительно скосил взгляд на талисман, прикрепленный к ошейнику.
— А вы как думаете? И куда бы вы сбежали?
— Не знаю… в город? А может, в Петергоф, там красиво…
— Увы, боюсь наши хозяева предусмотрели подобный исход… в отличие от вас, я не могу покинуть поместье, не став всеобщим посмешищем, — он указал на розовое облако, которое ему выдали вместо шубы.
— Я дам вам свою, — засмеялась Софья.