— Или сплошным кошмаром?
— Вы вовсе не кошмар, — Софья осторожно убрала с его плеча прядь волос, надеясь увидеть, как конечность крепится к телу.
Что ж, это было смущающе даже во сне… Александр склонил голову и растянул ротоподобную прорезь в колючую улыбку.
— Хотите меня изучить? Приколоть к стене, как бабочку? Хотите, поищем для вас серебряную булавку… подходящего размера?
— Ваше величество, — вздохнула Софья, — неужели вы настолько плохого мнения обо мне?
— Нет, я просто очень хорошо понимаю людей, — див исчез, и снова его голос раздался за плечом, — и очень хорошо понимаю их желания.
Теперь он выглядел человеком, немного растрепанным, в широкой не по размеру рубашке нараспашку, тонкая цепь ошейника болталась на шее.
— Что на вас? — округлила глаза Софья.
— Полагаю… рубашка графа, штаны графа и ошейник графа, — див поддел цепочку пальцем, — неужели не помните? — Он легко разорвал ошейник, Софья вздохнула. — Помните, выходит.
— Какой странный сон… — Софья потерла пальцами виски и вдруг поняла, что все еще держит в руке монетку. И засмеялась.
Див удивленно посмотрел на нее.
— Прошу, если вы сойдете с ума сейчас, в этом обязательно обвинят меня, пожалуйста повремените до пробуждения.
— Да вот же, — она показала ему пятак, — глупость какая… гадать отправили, монету дали от черта откупиться, если явится вместо жениха… Вам хватит пятака, Александр? — и снова засмеялась.
Див недолго посверлил взглядом монетку и вдруг оскалился.
— Ну что вы, конечно, нет! За столь прекрасную душу я потребую куда больший выкуп.
— Эх, требуйте, чего хотите, но у меня есть только монетка в пять рублей, — Софья бросила ему пятак и пошла к окну.
Гостиная стала уже совсем осязаемой, и было интересно, изменится ли пейзаж за окном. Да, Петергоф исчез, но и на графский парк заснеженные заросли похожи не были. Невысокие кусты под снежными шапками, серые лысины камней и гора на горизонте, нет, скорее вулкан, словно сошедший с японской гравюры.
— Прошу прощения, видимо, это мое влияние, — невинно заметил Александр, снова оказавшись рядом. И протянул монету.
— И чем мне откупиться от вас?
— Как всегда, танцем. Вы замечательно танцуете.
— Боюсь, в последнее время я немного теряюсь в пространстве.
Гора на горизонте таяла, как ледяная статуя под палящим солнцем.
— Ничего, у меня много рук, чтобы вас подхватить.
Он снова изменился, поманил за собой в глубину зала.
— А где взять музыку?
— Если это ваш сон, то из головы. Создайте нам музыку.
— А если сон ваш?
— Тогда танцевать нам в тишине… разве могут дивы что-то создавать?
— Проблемы, дивы отлично могут создавать проблемы, — возник на краешке сознания голос графа, так четко, что Софья обернулась и увидела идущую к центру зала пару.
Словно размытые тени, граф и Анастасия закружились в вальсе, пройдя мимо Вазилиса Аркадьевича с женой. А в углу выросла елка, корнями разрывая уложенный паркет. Смеющиеся дивы на подоконнике, пары вокруг. И музыка… быстрая, смелая, легкая.
— Похоже, вам очень понравился этот новый год.
— Очень. А вам?
— Пожалуй, он был лучшим среди многих и многих.
Александр изящно взял Софью в пару и повел вальс, и даже разница в росте не казалась во сне такой колоссальной. Софья закружилась под рукой кавалера и, мягко останавливаясь, положила руку ему на плечо.
Нет… с ростом точно творилась какая-то чертовщина, какое плечо, он в два раза ее выше. Софья сделала следующий шаг и, кажется, начала понимать, в чем проблема. И мельком бросила взгляд на пол. На очень далекий пол. Она словно плыла по воздуху, продолжа ступать на тонкие опоры, оказывающиеся точно под ее ногой в нужный момент. «У меня много рук чтобы вас поймать…»
— И все-таки вы не похожи на сон… на безумие, может быть, но не на сон, — Софья провела пальцами по длинной бледной шее.
Она вспомнила истории графа о первых попытках коммуникации по ментальной связи и подумала, что стоит вести себя сдержаннее и осторожнее.
— Что ж… сочту за комплимент. Вы тоже совсем не похожи на сновидение, ваше величество.
Он осторожно поставил Софью на пол и принял человеческий облик.
— Тогда что это?
— Не знаю… хотя есть некоторые подозрения, — Александр заложил руки за спину и огляделся. Взгляд его остановился на темной фигуре Анастасии: та уже не танцевала, как прочие тени, а просто стояла у окна и смотрела на Софью.