Педру медленно опустил белого короля на бок.
— Хороший ход, — оценил Александр. — Я рад, что мы на одной стороне, конселейру. По крайней мере, я хочу в это верить.
— Я тоже. Но повторюсь еще раз. Сотрудничество — это не только обмен подарками. Даже будь я совершенно против ваших идей. Около аванпоста вас ждали бы под завязку забитые сани. Это обычный этикет. Честный обмен информацией, вот что важно. Сколько раз я спрашивал о ваших мотивах…
— Я отвечал.
— Как колдуну. А сегодня вообще бросили в меня Стратегом, чтобы выцарапать дополнительные сведения из взглядов и реакций. Я почти оскорблен. А учитывая, во что вы хотите втянуть нас дальше, я настаиваю на открытости с вашей стороны.
— Не всегда нужно обладать всей полнотой информации, чтобы достичь результата.
Александр улыбнулся, и Педру почувствовал холод, прошедший по позвоночнику.
— Моими же словами против меня?
— Ты сам назвался ментором и изъявил желание преподать мне урок, а ученики, они ведь так и поступают, Педру, слушают, запоминают, а потом бьют тебя твоим же оружием. И хорошо, если не в спину. — Александр снял венец с черной королевы и закрутил его в пальцах, так быстро, что ожоги просто не успевали оставаться на коже.
— Мне ждать удара в спину?
— Из нас двоих это ты не веришь мне. Все ищешь скрытые мотивы.
— Но они ведь есть.
— Конечно есть, только это не мировое господство, как ты опасаешься. Я честен в том, что говорю. И хочу видеть честность в ответ. Конселейру, я последний раз прощаю твои интрижки. — Он щелчком бросил венец в сторону ментора, и тот легко поймал его, жар сразу разошелся по ладони. — И советую очень хорошо поразмыслить над тем, какую слабость ты можешь себе позволить, а какую нет. — Император встал и пошел к столу, уже почти опустевшему.
На сегодня партия окончена. Педру посмотрел на прожигающую кожу крохотную корону, потом легким движением сунул ее в карман. Кое в чем Александр прав: стоит лучше поразмыслить над происходящим, чтобы не совершить глупость, о которой придется сильно жалеть.
За столом сидели Стратег и Френкель. Диабу, получивший разрешение поесть, когда император отправился играть в шахматы, методично подчищал тарелки одну за одной. Френкель смотрела на него с демонстративным презрением, помешивая кофе маленькой ложечкой. Только несколько бутылок крепкого портвейна стояли в центре нетронутые.
Александр обошел стол, будто видел его впервые, и зачем-то тронул пальцем одну из бутылок.
Педру это не понравилось. Он выставил их исключительно как украшение и дань традиции, отлично понимая, что никто из бештафер не станет пить сильный яд. Из прибывших разве что чародейка могла позволить себе бокал-другой. Однако во взгляде императора появилась очень неприятная искорка.
Напоминающая собственное отражение в зеркале. Так Педру выглядел, когда готовился сыграть в игру «пан или пропал».
— У людей, — вкрадчиво начал Александр, — существует очень интересный обычай скреплять договоренности алкоголем. В этом есть смысл. Выпив, человек становится откровенен, а отказавшись, демонстрирует, что ему есть что скрывать. Педру, этот превосходный портвейн ведь оказался на столе не случайно? Ты хочешь показать, что честен? А если так, то готов ли ты идти до конца, Коимбрский лев?
Александр указал на ближайшую бутылку взглядом, и Стратег тут же откупорил ее и разлил темно-красную густую жидкость в четыре бокала. От запаха начала кружиться голова.
Педру не стал протягивать руку, и тогда император лично подал ему наполненный до половины бокал. И заглянул в лицо с самой милой и искренней улыбкой.
А вот и наказание за дерзость. Конечно же, Александр не мог оставить угрозу без внимания. И нашел способ покарать, не раздувая конфликт. Изобразив доброжелательность, он поставил Педру в весьма двусмысленное положение. Отказаться сейчас означало вчистую проиграть эту партию. Выказав слабость, Педру не только опозорит себя, с этим он был готов смириться, но покажет свою уязвимость, а значит, и уязвимость Коимбры, которую защищает. Но и выпитый бокал также ставил Коимбру под угрозу. Знает ли император, насколько плохо Педру переносит алкоголь? Или играет вслепую?
Сам Александр со своим прихвостнем моментально выйдут в Пустошь подальше от дворца. И даже если один из них потеряет над собой контроль, никто не пострадает. Рискуют только Стратег и чародейка. Но именно последняя, хмыкнув, подняла свой бокал первой. Она настолько верит в императора и своего кабана-защитника?
А Педру? Насколько он верит в своего короля?
Александр посмотрел на свет через свой бокал, и его губы разрезала усмешка:
— Надеюсь, в следующий раз ты сыграешь со мной в полную силу, не пытаясь чему-то учить. Ты очень интересный соперник, ментор, но лучше тебе быть им только в рамках игры. За мир и наше светлое будущее!
По русской традиции звякнул хрусталь, и все трое с показным наслаждением отпили портвейн.
Педру выдохнул и слегка пригубил напиток, прикидывая, как быстро необходимо отослать императора обратно в Пустошь и бежать до ближайшей уборной. Он уже приготовился позвать Ану, но игра, похоже, только начиналась. Сколько же предстоит раундов?
Стратег внимательно следил за каждым движением, и только Педру собрался поставить почти полный бокал на стол, сказал с хитрой ухмылкой:
— Возможно, тебе приятнее поднять тост за точный расчет, ментор?
— Не смейся над ним, Стратег, в отличие от нас с тобой, он не сидел в Пустоши столетия, а жил и учился у людей… хорошему. — Александр отсалютовал Катерине. Женщина попыталась улыбнуться. Она рисковала совершенно осознанно. И полностью поддержала игру своего… повелителя? Ради чего? Вера? Преданность? Любовь? Или что-то совершенно иное, чего так и не увидел в ней проницательный ментор?
В голове зашумело. Вихрь мыслей едва удавалось обуздать. И за шумом Педру услышал:
— И в этом нам очень повезло! За тебя, конселейру, и за твои смелые эксперименты!
Звон бокалов… Призрачный, хрустальный… бьющий в голове, как набат.
— Ну и самое главное, — Педру увидел, как Александр человеческим жестом протянул через стол руку:
— Поздравляю с открытием первой португальской исследовательской станции на территории Пустоши. Пусть наше сотрудничество будет плодотворным.
И император опрокинул бокал. Педру, помедлив бесконечно длинное мгновение, сделал то же самое. Но ножка почему-то разлетелась вдребезги в его пальцах. Педру посмотрел на осколки растерянно. Неужто силы не рассчитал? Надо взять… себя… Ана…
«Ана… Вот якорь», — мелькнула спасительная мысль.
Колдунья почти мгновенно появилась перед стеной и раскрутила знак. Педру поежился от холода. Как же неприятно. Хорошо, что не нужно уходить вслед за визитерами. Пусть они все проваливают. А он останется тут, рядом со вкусными паштельками, крепким вином, океаном и красивой девушкой. Педру посмотрел на Ану и испытал совершенно искренний прилив благодарности и нежности. Он уже начинал привыкать к мысли, что колдунья станет частью рода Браганса, и потому относился к ней с особым трепетом. А то, как усердно она работала, заслуживало особого поощрения. Педру взял со стола бутылку и два бокала и стал ждать, пока погаснет коридор.
Когда Ана обернулась, он улыбнулся ей самой счастливой улыбкой, на которую был способен.
Глава 11. Фигуры. Часть 4
1984 год, апрель, Пустошь
— Друзья? Этот див так и сказал? Друзья?! — Стратег сипло засмеялся.
— Зря смеешься. Возможно, мальчишка понимает больше нас с тобою.
Александр с интересом наблюдал за советником. Он специально сделал в рассказе о прошедшей встрече акцент не на людях, а на дивах. На реакции Кузи, Владимира, Анастасии. И хотел услышать мнение Стратега на этот счет. К разочарованию императора, кабаноголовый выдал стандартный ответ.