— Алиса, ты пила ее?
— А то не видно что пила, — шикнула чародейка, — Когда, сколько?..
— Кто ее тебе дал? — тут же встряла Вера.
Алиса сосредоточила помутненный взгляд на чародейке, вздохнула, прошептала что-то невнятное. И обессилено уронила голову на Верины колени.
— Алиса?! — Вера зашлепала подругу по щекам. — Очнись…
— Так, так, так… — колдунья схватила разволновавшуюся студентку за локоть, — спокойно. Пафнутий, ты скоро?
— Уже здесь, ох, батюшки, бедная девочка… Хорошо, что сразу за мной послали, окошечко распахните пошире.
Чародейка открыла окно, и пернатый змей сразу же мелькнул за ним.
Вера, замерев под рукой колдуньи, смотрела на кровавое пятно, оставшееся на месте только что лежавшей перед ней подруги. Выкидыш?..
— Ее отравили? — предположила Вера.
Колдунья посмотрела на нее с сочувствием и покачала головой:
— Очень сомневаюсь. Подобные отвары пьют вполне осознанно и с конкретной целью.
— Да-а… — протянула чародейка, крутя в пальцах настойку, — я думала, таким уже лет пятьдесят не занимаются… вот дуреха… Ну можно же было в городе к врачу обратиться хотя бы… или у старших спросить… откуда только взяла эту гадость допотопную…
— А вы разве не изучаете такие настои? — спросила колдунья.
— Изучаем, но скорее в общих целях, как историю, их сейчас даже в рамках лабораторных работ не делают, разве что в качестве проектов по воспроизведению старых средств. Тут и чары, как из книжки по истории… хм… поговорю со своими… это ведь додумался кто-то… Алиса бы не сварила ее сама.
— Верочка, ты в порядке? — Колдунья помогла Вере подняться. — Не запачкалась? Иди переодевайся, скоро завтрак. А я пока пришлю кого-нибудь тут убрать, незачем оставлять такой… хаос… Бедная девочка… Родители будут в ярости…
Скорее в шоке… Михаил Сергеевич Шанков остался в памяти Веры строгим, требовательным, но очень спокойным и справедливым преподавателем. Дочь и племянника он не жалел на занятиях больше других, но и не давил без необходимости. Лично с профессором Вера почти не общалась и после первого курса не пересекалась, знала о нем только со слов Алеши, для которого Шанков был примером и наставником. Паша и Алиса приглашали в гости, но Вера так ни разу и не приехала, предпочитая проводить каникулы дома. И даже не могла теперь представить реакцию семьи Алисы на ее выходку.
Хотя мачеха, наверное, может поскандалить. Мать Алисы умерла, когда девочке не было и трех лет. Михаил Сергеевич женился во второй раз. И на этом знания Веры заканчивались. Алиса говорила о мачехе редко и неохотно. Вроде та очень хотела отправить падчерицу в скит, но Михаил Сергеевич не дал, а потом и вовсе забрал дочь в Академию.
Нынешнее происшествие знатно подпортит всем причастным отношения и нервы… Только не сделала бы Алиса такого…
Вера оторвала взгляд от пятна.
— Я за конспектами зашла. Можно…
— Да, — разрешила чародейка и, продолжая ворчать, открыла шкаф. — Отнесу ей чистую одежду. Ну дуреха… Нет, это ж надо додуматься! Еще колдунья.
Вера слушала возмущения классной дамы вполуха. Мысли в голове никак не хотели приходить в порядок и складываться во что-то более-менее приличное. Она открыла ящик стола и стала искать свою тетрадь.
И схватилась за сердце. Перед глазами на миг поплыли темные пятна, и Вера не смогла сдержать тяжелого вздоха. Оперлась на стол. Конечно… только этого для полного счастья не хватало.
Классная дама, увидев, что Веру ведет в сторону, бросилась хватать студентку под руку. Из потревоженной стопки вещей, в которой копалась чародейка, что-то выпало и почти неслышно шлепнулось на мягкий ковер.
— Вера? Все в порядке?
— Конечно. Я просто волнуюсь. Она столько крови потеряла…
— Все с ней будет нормально. Кадуцей — волшебник, — успокоила чародейка. — А ты иди. Приводи себя в порядок. Нечего тут сидеть. Конспекты взяла?
Вера кивнула и схватила из ящика все тетради и записи, надеясь, что найдет среди них свои, на всякий случай улыбнулась и поспешила уйти подальше, пока чародейка не начала ее осматривать и проверять адекватность.
Девушка быстро вернулась в свою комнату, заперла дверь, бросила добытые конспекты на стол, а сама упала на кровать, позволяя себе немного расслабиться и привыкнуть к новому мироощущению. Тяжелому и холодному. До ужаса одинокому и печальному.
Педру ушел в Пустошь, и связь, и так почти не ощутимая на огромном расстоянии, ожгла своим мнимым отсутствием. Вера сосредоточилась на единственной мысли, что все идет как надо и быстро закончится. Нужно просто подождать. Удивительно, как много могло сделать простое осознание безопасности. Понимание, что связь не разорвана, и знание, что отсутствие привычного ощущения — лишь следствие перехода через границу миров. Педру часто уходил на ту сторону. И Вера каждый раз это чувствовала, даже находясь в России. Прошел почти год с первой ужасной ломки, и за это время она научилась принимать и контролировать разрастающуюся в сердце бездну. Хотя правильнее сказать — игнорировать. Вера могла игнорировать желание вскрыть себе вены, завывая волком перед раскрученным алатырем, и даже сохранять видимость спокойствия, пусть и отдавая этому простому действию бо́льшую часть сил. Несколько часов. День. Но на вторые сутки ее начинало бить до истерики. Благо, допустимое время Педру рассчитал еще во время пребывания Веры в Коимбре. И дольше чем на день не уходил. Интересно, а дон Криштиану легче переносит эти походы? Или так же терпит ломку, сжав кулаки, ради возможности догнать и перегнать Россию в исследовании Пустоши? Педру никогда не говорил о ректоре или прежних своих королях. А на любые попытки узнать больше о его прямой связи рычал и говорил, что все работает как положено. Поэтому «не лезь, девочка!» Если что-то изменится или вызовет подозрения, он сообщит.
Собравшись с мыслями, Вера поднялась, взяла со стола тетради и стала разбирать записи, надеясь найти или свой конспект или хотя бы то, что Алиса с него списала. До завтрака оставалось немного времени, и было просто необходимо сосредоточиться на учебе. Выкинуть из головы странное происшествие. Чародейка права: Кадуцей вытащит Алису. Ей ничего не угрожает под его крылом. Все хорошо. Все хорошо…
— Алиса, какого черта? — сдалась Вера и отбросила очередную тетрадь. — Ни за что не поверю, что ты могла бы убить ребенка… Алеши?
Вера подняла голову и уставилась в пространство широко распахнутыми глазами. А знает ли Алеша? Допустить мысль, что принципиальный и ответственный колдун позволит своей невесте пить снадобье, скрываясь от врачей и чародеев, было еще труднее, чем принять сам факт произошедшего.
Пожалуй, разговор с друзьями откладывать не стоит. Только как теперь говорить? С чего начать? Что же случилось на самом деле? Почему?
— Что же ты наделала, глупая девочка…
Вера подняла упавшую тетрадь, часть страниц смялась из-за ее неосторожности. Девушка принялась их расправлять. Один лист как-то слишком легко сдвинулся в сторону и отделился от переплета. Чуть более плотный и желтоватый, он явно был не из этой тетради. И Вера не обратила бы на него внимания, если бы не колдовские знаки, начерченные в углу.
Такие знакомые и… неожиданные для колдуньи, которая не училась в Коимбре. Вера развернула лист и пробежала глазами по строчкам. Латынь вместо привычных греческих букв и португальские знаки. Какое-то заклятие, но без пояснений, только короткие рваные инструкции, как если бы студент писал шпаргалку перед практикой. Но в России не работают с латынью. Откуда у Алисы европейское заклятие? Алеша дал? Вера дважды прочитала описание довольно сложного ритуала, создающего артефакт. Внизу красивая и качественная картинка, набросанная той же ручкой, что и текст, изображала артефакт, похожий на яйцо с кучей мелких дырочек, и Вера видела подобное впервые, даже большинство знаков и слов оказались не знакомы. Что ж… Нужно поговорить с Алешей, и срочно.
Столовая была полупустой. Час, отведенный на завтрак, подходил к концу, и большинство студентов-колдунов уже спешили на первые занятия, пока припозднившиеся чародеи и чародейки стояли у стойки и торопились получить порцию блинчиков, чашку кофе и последние спокойные пятнадцать минут перед длинным учебным днем.