— А мне казалось, Алиса не ладит с мачехой.
— Не ладит. Татьяна Петровна ее тоже к скиту готовила. А когда девочка стала отказываться, взъелась. Стала запугивать, винить, что грех. Я думал, она ее сломает, но отец защитил. Ему этот скит тоже не сдался. Татьяна Петровна озлобилась на них, а увидев, насколько девочка близка со мной, сказала, что в ближайшее время передаст меня старшей дочери, которая уже успела принять постриг. Алиса неделю плакала, я успокоить не мог, а хозяйка только больше в решении утвердилась. Подумала, что хоть так, а заманит девочку в скит. Прямо ей сказала: раз тебе так фамильяр нужен, поезжай вместе с ним. Да не успела она все устроить. Грянул прорыв. Я почувствовал, что молодая госпожа сражается, сообщил Татьяне Петровне, и она сразу отправила меня помогать. Но я не успел, просто не успел долететь… — фамильяр замолчал.
— А хозяйка решила, что специально погубил? — спросил Педру.
Николай кивнул.
— Я думал, она меня убьет… да силы не хватило, — зло оскалился он. — Потом недели забытья, лекарства, врачи, чародеи. А когда Татьяна Петровна стала понемногу приходить в себя, я увидел в ее глазах отчаянную решимость. Она собиралась во что бы то ни стало уйти в скит. И забрать меня. Отдать на вечное служение Богу во искупление греха. Алиса тогда и так напуганная ходила. Все время спрашивала, что теперь будет, не брошу ли я ее, не оставлю ли. И я обещал, что не оставлю. Я был ей нужен. И сделал все, чтобы остаться рядом.
— И хозяин не заметил, что ты перебираешь с лекарствами?
— Нет, курс лечения был долгий, и я повышал дозы очень медленно. Хозяин был занят решением своих проблем: племянника привез, с наследством разбирался, преподавал опять же. Заметила только Алиса. Заподозрила. Но она умная девочка. И поняла, что я знаю, как будет лучше для всех. Потом отец забрал ее в Академию, и на несколько месяцев я получил почти полную свободу действий.
— И полностью захватил хозяйку. А когда в поместье вернулся Михаил, ты спокойно переключился на него.
— У меня не было выбора, — пожал плечами Николай. — Рано или поздно он бы перестал верить в сказку про колдунью, не желающую выходить из комнаты. Но я не собирался его ломать. Просто позаботился, чтобы он не задавал лишних вопросов или, усомнившись в своих силах, сам не сослал в скит и меня, и хозяйку. Достаточно было просто немного притупить сознание, с его диагнозом это оказалось не сложно. Несколько приступов, вовремя подставленное плечо, сила и увещевания. У него ведь не было опыта работы с дивами. Одна только теория.
Вера закрыла лицо руками и помотала головой:
— Не понимаю… Паша ведь тоже был здесь, почему он молчал? И Алеша, он должен был заметить…
— Сеньора, не закрывайте глаза, — попросил Педру, — и не вините друзей, заметить захват не просто, особенно детям… Но зачем ты поглотил колдуна, если тебя и так никто не трогал?
— Болезнь взяла свое. Алиса любила отца. Я поддерживал его как мог, но он все равно собрался помирать! Хотя был мне нужен живым! Без него… я никто для Алисы. Татьяна Петровна ее так и не удочерила. А после прорыва уже просто не могла провести обряд. А значит, она моя последняя хозяйка и ничего не изменить. Но я пытался. Думал, если поглощу колдуна, а Алиса привяжет, этого хватит, чтобы создать связь и стать ее фамильяром. Но даже если нет, благодаря личине у нас хотя бы будет время придумать что-то. Я поглотил хозяина в последний момент. И только потому, что Алиса согласилась на этот план. Она боялась остаться одна сильнее, чем пойти на небольшой риск, напрямую привязав меня.
— Небольшой риск!? Ее отправят в скит за это! — Вера резко встала и сжала кулаки. Каждая колдунья, поступившая в Академию, знала цену своей ошибки. Алиса всегда была немного наивной, но не глупой. — Что ты ей наплел, что пострижение в монахини показалось ей «небольшим риском»?!
— Спокойно, сеньора, — осадил Педру, — возможно, что в моменте колдунья, потерявшая отца, просто действовала на эмоциях. И если поблизости не было колдуна, никто не осудил бы ее за то, что взяла контроль над фамильяром.
— Да, но «в моменте». Почему она промолчала? Она должна была понимать, что это тупик…
— Понимала, потому и промолчала, — рассуждал Педру. — Он сам отрезал ей пути отступления, взяв «согласие» на поглощение хозяина. Любое следствие теперь назовет это убийством… и это я еще мачеху, накачанную «лекарствами», не упомянул. Выдохните, сеньора, и сядьте на место.
— Мenina estúpida! — выругалась Вера, опускаясь обратно в кресло. — И ведь она даже Алеше не рассказала! Почему даже жениху не доверилась?
— Жениху, — усмехнулся Николай, — это тому, что бросил ее, когда был нужен? Умчался в Португалию спасать русалку, влюбившуюся в льва. — Див сверкнул глазами в сторону Веры, и она вдруг предельно четко поняла, кто на самом деле стал причиной расставания Алисы и Алеши.
— Ах ты, гад! Ментор, сломайте ему еще что-нибудь!
— С удовольствием.
Фамильяр вскрикнул и прижал к груди руку.
— Алеша никогда бы не оставил и не предал Алису! Он мог вам помочь! — продолжала злиться Вера. — Мог бы стать опекуном!..
— И окончательно разрушил бы нашу жизнь! — оскалился фамильяр. — Нас всех бы отправили в скит… Меня и хозяйку. А юную госпожу могли обвинить в соучастии. Алиса этого не заслуживает. Скиты мрачные, ужасно тихие, и дивы там… такие же, — Николай поморщился.
— А Алису точно мачеха запугала, а не ты? — спросил Педру.
Фамильяр зарычал и сразу взвыл. С руки ментора закапала свежая кровь, Николай согнулся, закрывая руками живот, но не опустил взгляда.
— Не смей меня обвинять! Я просто говорил правду. — И прежде, чем Педру ударил снова, див перевел взгляд на Веру:
— Я не вру. Не я угрожал ей мрачной кельей, не я говорил, что иначе Бог ее накажет. Алиса не заслуживала всего этого страха. Она всегда была пугливой. Боялась за отца, боялась мачехи, скита… Но больше всего она боялась потерять меня. — На глазах дива выступили слезы. — Того, кто всегда был рядом, всегда на ее стороне. Даже если против всех. Даже если вопреки колдовству и законам. Я сказал, что могу защитить ее, что все останется как есть, если только она доверится мне. И я сдержал обещание. И даже нашел способ устроить все еще лучше…
— Воссоздав древнее запретное заклятие?! Зачем? — искренне удивился Педру. — Если девочка уже была в твоих лапах? Давно она думает, что перехватила тебя?
— Да. Еще с первых курсов Академии. Но я не обманывал, я действительно позволил ей… и хотел сблизиться.
— Без крови? — заинтересовалась Вера.
— Не будьте наивной, сеньора, — покачал головой Педру, — бештафера, захвативший семью, ни за что не устоит перед искушением. Он пил ее кровь. Да? — Он внимательно посмотрел на Николая, тот зашипел и отвернулся от ментора. — Да. Для «укрепления связи». Это ведь так логично и совершенно безопасно в случае фамильяра. Мне жаль, но, боюсь, ваша подруга уже давно просто марионетка…
— Это не так! — разозлился фамильяр, он когтями вцепился в подлокотники кресла и не атаковал Педру вопреки инстинктам только потому, что тот давил силой настолько, что слабого дива бросало в дрожь. — Я ничем не повредил ей! Не захватывал, не влиял!
— Почему? Зачем после двух успешных захватов придумывать странный извращенный план?
— Тебе не понять! Я все делал ради нее! Я люблю ее!
Вера вздрогнула, так надрывно и искренне прозвучало неожиданное признание. А Николай, до того злобно смотревший на Педру, поднял на нее глаза и повторил:
— Я люблю ее.
Веру словно окатило холодной водой, а Педру шумно выдохнул, провел чистой рукой по голове и… засмеялся. Тихо, мягко, словно перед ним сидел наивный ребенок, еще ничего не понимающий в жизни. Вера с трудом сдержала возмущенный окрик. Ее задачей было молчать и слушать, но реакции ментора начинали… пугать?
— Любишь? — Педру поднялся и навис над фамильяром. — Ты убил ее собственными руками! Ты див. Которому недоступна любовь. Только постыдная животная жажда и эгоистичная забота о своей шкуре!