В темных глазах, которые казались янтарными под солнечным светом, отразилась боль. Старая, рваная, непонятая. Он точно знал, о чем говорит. Он уже пытался изменить мир. И не раз.
Вера покрепче сжала в пальцах ручку. О многом ли он умалчивает? Считает ребенком? Или не говорит вообще никому? Колючая досада царапнула разум, ей бы связь… настоящую, живую, увидеть их глазами, понять… они не люди. Они другие. Что, если именно на их стороне скрываются ответы, которых ей так не хватает. Вера давно думала об этом, и проницательный выжидающий взгляд подтверждал ее догадки.
— Я рад, что, помимо боевых тренировок, вы уделяете время и научным изысканиям. Но не хочу, чтобы вы питали ложные надежды. Произошедшее с вами — следствие очень удачного стечения уникальных обстоятельств. Помните, о чем я говорил, когда прилетал в поместье в прошлом году. Будь на вашем месте кто-то другой, он был бы мертв, — Педру сделал выразительную паузу, потом продолжил, подбирая слова. — Советую изучить этот случай с точки зрения разовой передачи энергии или выявления свойств вашей собственной силы, и все. Вряд ли вы сможете вывести из него что-то дельное в теме связи.
Вера пожала плечами:
— Я все же попробую.
— Пробуйте, — быстро ответил Педру, даже не пытаясь скрывать заинтересованность.
Вера склонилась над конспектом, дописывая новые мысли. Задумалась и дорисовала несколько штрихов на гриве льва, расправившего крылья в верхней части страницы. Кот — он и есть кот… нет бы сразу объяснить, разложить по полочкам, нет, он будет играть, наблюдая исподтишка с хитрым прищуром за ее попытками ухватить ускользающую нить.
— Почему я чувствую, что вы рассказали далеко не все, что могли бы?
— Потому что вы уже не наивный ребенок. И это я учил вас тонкостям владения информацией. Естественно, я тоже пользуюсь этими приемами, — улыбнулся Педру. — И кстати, на будущее. Информация о «дедушке» — это как раз те самые двадцать процентов, о которых болтать не следует даже со мной.
Вера опешила:
— Я… Я думала вы знаете…
— Знаю. Теперь, — улыбка ментора стала шире. — И это еще один урок. Старайтесь обращать внимание на то, какой информацией владеет собеседник. И не делайте выводов на основе домыслов и мнений, только факты. Потому что создать впечатление знающего не так уж сложно.
— Ладно. — Вера обиженно постучала ручкой по столу и попыталась поддеть ментора:
— А про связь вы недоговариваете или не знаете?
— Заставляю думать вас, — не остался в долгу Педру.
— Ла-а-дно… Мы имеем странный прецедент, — резюмировала Вера. — Незаконченное заклятие стало для вас дорогой, по которой вы прошли одной своей волей, ориентируясь на мою кровь, и создали связь, я правильно поняла?
— Подобие связи, — Педру снисходительно улыбнулся, — сложно назвать светом едва заметную искру костра, не надумывайте многого…
— Многого? Вы же мне жизнь спасли! Хотя сами были в не самом лучшем состоянии.
Педру качнул головой, рассыпая по плечам тяжелые локоны, и опустил взгляд, словно смущаясь внезапно озвученного героизма. Вера решила закрепить успех.
— Это был очень героический поступок, ментор.
— Рад, что вы наконец это заметили, — Педру горделиво поднял голову.
— Но разве вы можете оценить, насколько сильную связь создали в тот момент? Анонимус явился в Академию почти сразу после того, как вы ее покинули. Он был в ужасе. Пафнутий сказал ему, в каком состоянии меня привели, в том числе и про значительную потерю крови сказал, да Анонимус и сам это чувствовал… Меня весь следующий месяц откармливали печенью и не позволяли отходить от фамильяра дальше, чем на десять метров. Я сессию пропустила, пришлось сдавать в начале семестра…
— Вообще я удивлен, что так и не получил официальное обвинение от вашей семьи.
— О, они хотели. Дядя даже отпуск оформил, чтобы лично лететь в Коимбру. Анонимус отговорил. Он правильно понял, какие эмоции мной двигали, и сумел объяснить отцу, что вы пытались помочь. Убедил дядю, что «ментор знал, как поступить правильно». И как вам только удалось заслужить такое уважение Анонимуса?
— Однажды я честно с ним поговорил. Объяснил, что делаю и для чего. И принес свои извинения за неудобства, которые доставляю его семье и ему лично.
— Вы?! Извинились?! Перед дивом? Который значительно слабее вас? — Вера даже не пыталась скрыть насмешливого удивления.
— Он фамильяр. У моего повелителя тоже есть фамильяр, и он меня… недолюбливает. Но у нас один хозяин и прав на него у меня не меньше, если даже не больше. А тут. Я чужак. Который тем не менее очень сильно захватывает внимание его хозяина. Нет ничего удивительного в ревности фамильяра, но мы решили этот вопрос.
Ревность? Вера закрыла рот рукой, чтобы Педру не заметил ее беззвучного смеха. В ревности Анонимус замечен не был, и Вере вдруг захотелось расспросить фамильяра и услышать его версию событий. Очень может быть, что с версией Педру она будет совпадать только именами участников.
— И все же, как долго могла существовать между нами связь или ее отголоски?
Педру задумался.
— Две-три недели. А, учитывая большую кровопотерю, и того меньше.
— Это при легком соприкосновении с кровью студентов. А в нашем случае? Представьте, что хоть раз, но я успела дочитать заклинание до конца, что бы произошло тогда?
— А как сильно вы меня любите?
Вера удивленно приподняла брови, от того с какой простотой и серьезностью Педру задал этот вопрос.
— Безу-у-мно, — ответила она.
— Тогда действительно могли бы возникнуть проблемы, — ментор задумчиво потер пальцами подбородок, а Вера ударила рукой по лбу и постаралась не засмеяться в голос. Похоже, Педру напрочь не улавливал сарказма в словах, связанных с отношением к себе любимому. — Но поверьте, колдовская связь — вещь заметная. И у нас ее нет.
— Я помню соль и запах моря. И леденящее чувство в груди, словно летишь посреди бесконечного простора, а вокруг только серое небо и шум морского ветра. Я думала, что это причуды восприятия, что мне понравилось летать, но сейчас думаю… что, если это были… вы?
— Вы многое запомнили для человека, который едва был в сознании.
— О это было… позже… много позже.
Зрачки дива стали вертикальными. Он внимательно посмотрел на Веру.
— Вы точно не создали тогда связь? — на всякий случай повторила вопрос она.
— Конечно! Я же не идиот. Я благородный авантюрист, но не идиот. Ваш фамильяр бы заметил, Инеш бы заметила и спустила бы с меня шкуру, ректор и рта бы не успел открыть, чтобы отдать ей приказ остановиться.
— И все же… дорога остается дорогой, даже в темноте. И среди леса. — Вера постучала ручкой по столу. — Интересно, могу ли я пройти этим путем?
Примеры связи, сохранившейся без ошейника, уже есть, и довольно яркие, но если ментор прав… Если ее можно изначально создавать вот так… без пут. Вера может потренироваться на Саре. У лисы есть прямой хозяин, и это не будет чревато смертельной опасностью… или диве повредит ее кровь? И дело ведь не только в ней?